Blogs

Our community blogs

  1. Учёные изучают траектории падения листков бумаги разной формы. Для экспериментов сделали робота, который многократно вырезает лист нужной формы и бросает его под камеры.

    Статья: https://www.nature.com/articles/s42256-019-0135-z.epdfphoto_2020-01-22_18-15-08.thumb.jpg.ee8373060ca8549825909f80aa739cfa.jpg

  2. И ещё один ролик созданный совместными усилиями с Сашей @Лис

     

  3. Воскресшая
    Latest Entry

    Довольно унылый вид на стройку из окна и территория около дома). Немного охреневшая я, когда вышла на улицу, ведь снега было по щиколотку). А ведь всего лишь середина апреля, что уж)).

    2017-04-17 09-05-39.JPG

    2017-04-17 11-21-31.JPG

    2017-04-17 11-21-51.JPG

  4. Птицы это не просто б\у динозавры, которые решили использовать крылья не по назначению. Если говорить фразами современных ксенофобов, то птицы -- это неестественно, девиация, извращение. Ведь изначально роль перьев крылась в охлаждении тела, а истинные воздухоплаватели летали на перепонках.

    Но птицы не остановились в своих извращениях. Они заменили соревновательные драки на ... песни. 

    Причина такой трансформации -- многократное облегчение скелета. Тут любая драка может привести к финалу. Теперь, когда в следующий раз вы будете слышать песню соловья, то помните: он намеревается начистить морду другому :) И у него это получается: изящно, красиво, и без последствий для здоровья.

    На видео поёт бамбуковая широкохвостка.

  5. Посмотрел я пару сезонов Отчаянные домохозяйки. Рукоплеская первому сезону, моему любимому персонажу Бри (ну а как же психи на первом месте), я с отрешением заглянул во второй сезон. В моём воображении снова разыгрался спор:

    [Неравнодушный]: Да как же можно снимать такое ****!!!
    [Скептик-Циник]: Ну вот не было и опять песня: "Куда катиться мир"!
    [Неравнодушный]: Нет! Ну как так можно!
    [Скептик-Циник]: Но ведь это как раз самое логичное объяснение. Люди склонны делать продукт, который понравится большинству. Большинству же нравится то, что доступно и вызывает эмоции, потому что думать это вообще очень дорого. 
    [Неравнодушный]: Куда катиться мир!
    [Фантазёр]: Ладно, ладно, будь по вашему. Пусть люди склонны к изысканному искусству.
    [Скептик-Циник]: О боже...
    [Неравнодушный]: Это как?
    [Фантазёр]: Допустим, высокое искусство стало культом. Всё началось... в среду 15 июля, когда группа британских...
    [Скептик-Циник]: Британских?!
    [Фантазёр]: Да, потому что другие бы не взялись за такую глупую работу. Так вот группа британских учёных сделала открытие века: если заниматься только высоким искусством, то можно жить в два раза дольше.
    [Скептик-Циник]: (изображает фейспалм)
    [Прокрастинатор]: А что для этого нужно?
    [Фантазёр]: Сидеть, смотреть, читать, восхищаться.
    [Прокрастинатор]: О дайте, дайте мне этот дивный новый мир!
    [Неравнодушный]: И что? Что тогда?
    [Фантазёр]: Ну как что. Гениев носят на руках, купают в молоке, а неучей, неспособных сдержать позывы убивают и четвертуют.
    [Скептик-Циник]: Хоть что-то похожее на реальность...
    [Прокрастинатор]: То есть, если я ничего не делаю, меня и не убьют?
    [Фантазёр]: Да.
    [Прокрастинатор]: Чемодан, вокзал, новый дивный мир!
    [Неравнодушный]: То есть они убивают ни в чём неповинных людей?
    [Фантазёр]: Как же это не в чём? Глупые сценарии, наслаждение тупым юмором, смакование насилия, тентакли.
    [Скептик-Циник]: (изображает удивление) А что не так с тентаклями?
    [Фантазёр]: А это низшее искусство.
    [Прокрастинатор]: Погодите! Это что же у них и порно нет?
    [Фантазёр]: Нет. Ну то есть, есть. 
    [Прокрастинатор]: (с облегчением) Фух....
    [Фантазёр]: Только это балет. Порно-балет.
    [Скептик-Циник]: (уже не изображает удивление) Интересно, интересно, и как же это выглядит? Хотя погодите... бл**диное озеро!!! Да уж!!!
     

  6. 58fcd8d44167d_11.jpg.124545faec5d8f757f75231b679dee89.jpg

    После того как я переехал на новую квартиру, жизнь понемногу успокоилась. Мы с Ромой продолжали дружить, с Максом и Валентином я постоянно общался, а Коля с Максимом вскоре вернулись, и жизнь продолжилась. От Ромы не было никаких новостей; это, конечно, напрягало, но он предупредил, что, скорее всего, он будет недосягаем то время, пока будет в клинике.

    Так прошло несколько месяцев. Учебный год близился к концу, отец Максима подогнал ему практику в Израиле, а Коля... ну Коля - это Коля, он быстренько собрал вещи, и они так же быстренько уехали. У всех всё было супер. Ну, почти у всех - я так и оставался один, так как меня всё ещё преследовал страх потерять кого-то близкого. Но даже такой стабильности я был рад, так что хоть и с натяжкой, но можно сказать, что и у меня было всё нормально.

    Однажды, возвращаясь из университета, я заметил знакомую девушку, это была сестра Ромы, у которой мы как-то были на дне рождения. Я решил, что это мой шанс узнать, как у него дела.

    - Привет, я Рома, ты меня помнишь?

    - Конечно помню, ты друг Ромы, который приходил на мой день рождения.

    - Да, это был я. Послушай, я хотел спросить, как дела у Ромы, а то он предупреждал, что будет без связи, но всё равно интересно.

    - Ах да. Ну... ты понимаешь, не знаю, как тебе это сказать, но после начала лечения что-то пошло не так, его организм как-то странно отреагировал на лечение, и, в общем... Рома умер где-то 2 месяца назад.

    Честно говоря, я не слышал, что ещё говорила его сестра, не видел, как она ушла, в голове вертелась только эта мысль. "Рома умер". Такого я не ожидал. Я, конечно, понимал, что с его болезнью это практически единственный исход дела, но я думал, что это будет как-то по-другому. Ну, если честно, я вообще об этом не думал.

    Вернувшись в квартиру, я понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я собрал вещи и уехал домой. Там я закрылся в своей комнате, которая стала моим пристанищем на следующий год. Первое время отец пытался ругаться, кричал, угрожал, что выбросит меня на улицу, но потом успокоился. Мама пыталась узнать, что произошло, но, увидев, что я не готов рассказать об этом, оставила эти попытки. Она съездила в университет и написала от моего имени заявление на академический отпуск. Таким образом, я переехал в свою комнату.

    Так я прожил целый год, за который изменился внешне и внутренне. Переосмыслил все свои поступки, обдумал всё, что происходило со мной за эти годы. Единственное, о чём я старался не думать, это о смерти Ромы, так как первый месяц я только об этом и думал и из-за этого только плакал и не мог остановиться.

    Весной 2013-го года я уже немного оправился от удара и стал задумываться о том, что так дальше жить не получится, что нужно что-то менять. И первое, что захотелось мне сделать, это закончить учебу. Но была одна проблема: из-за академического отпуска я был всё ещё в конце 2-го курса, а все мои знакомые уже заканчивали 3-ий. Но мне как-то не хотелось вливаться в новую группу и как бы отставать от своих на целый год.

    С этой проблемой я обратился к отцу. Тот от радости, что я наконец-то вышел из своей комнаты, сказал, что всё решит. Через несколько дней и после небольшой взятки с тремя нулями ректору был готов вердикт в отношении меня. У меня была неделя на то, чтобы подготовится и сдать экзамены за 2-й курс, а потом за лето я должен буду самостоятельно выучить всё, что мои одногруппники учили целый год, и в августе сдать сразу две сессии: зимнюю и летнюю.

    Это была, конечно, жесть. За неделю я повторил всё, что учил во второй половине второго курса, и сдал экзамены - хоть и не очень хорошо, но сдал. Потом всё стало ещё тяжелее. У меня было 8 репетиторов, с каждым я занимался по 1.5 часа в день, то есть с утра до вечера я не вылезал из книжек, и так целое лето. В августе я пошёл сдавать экзамены и за неделю сдал все 8.

    Следующим вопросом был вопрос с квартирой. Парни, с которыми я жил, сказали, что искали мне замену, но так и не смогли найти, поэтому с радостью приняли меня вновь к себе.

    В сентябре я был снова там, где закончил больше года назад. Но я уже был студентом 4 курса.

    Кстати, Коля и Максим так и не приехали из Израиля, им там сильно понравилось, да и Максима не захотели отпускать из клиники, в которой он был на практике. Макс и Валентин тоже обжились в Канаде и приезжать обратно не захотели.

    В универе все знакомые были сильно удивлены, когда меня увидели. Они не понимали, как так получилось, что я перепрыгнул через целый курс, а я держал язык за зубами по этому поводу.

    С Ромой мы опять общались, так как я снова жил в квартире его друга. И со временем я ему рассказал, куда пропал и почему.

    Так начался самый спокойный учебный год в моей жизни. Я даже не заметил, как пришла зима. Я совсем забыл о том, как любил её, как любил снег и новогодние праздники. После Нового года учёба продолжилась, и незаметно пришла весна.

    Лето близилось, а с ним и выпускные экзамены. Мы решили устроить небольшой выпускной, так как не все переходили на 5-тый курс обучения, а потом этот небольшой выпускной превратился в непонятно что на 300 человек. Все группы потока решили объединиться и сделать одну большую вечеринку, сняв самый большой зал в городе.

    Я, как и раньше, не был большим фанатом таких мероприятий, поэтому деньги сдал, как и другие, но потом решил, что лучше останусь дома.

    Вечером, за несколько часов до выпускного, я сидел в квартире и думал, чем бы заняться, как вдруг зазвонил телефон. На другом конце была моя знакомая, прилипала, я вам скажу, ещё та, но поэтому, наверное, я с ней и общался, она чем-то напоминала мне Колю.

    - Ты уже собрался?

    - Да нет, я тут подумал и решил, что я, наверное, не пойду.

    - Ты офигел, что ли? У тебя много выпускных в жизни? Ты деньги сдал, все тебя ждут, а ты не придёшь?

    - Ну, мне не хочется.

    - Да насрать на то, что хочется, вот мне бы сейчас не помешал большой чёрный...

    - Ей-ей, только не озвучивай свои сексуальные фантазии, а то я потом не усну.

    - Я имела в виду лимузин, чтобы подкатить на выпускной с шиком. А то, что ты подумал... я тебя умоляю, ты общагу нашего универа видел? Там этих больших и чёрных бери, сколько влезет, и влезет тут в прямом смысле.

    - О Господи, да ладно, я собираюсь, только прекрати так говорить.

    - Всё, жду тебя через час, возьми такси и подбери меня по пути.

    Я стал собираться и тут вспомнил кое-что.

    Через час я подъехал к дому моей знакомой на чёрном лимузине, который взял у знакомого свадебного оператора вместе с водителем.

    - Охренеть! Да ты шутишь! Господи, это стоит целое состояние!

    - Да ты не убивайся так, я его на час взял, а не купил.

    - Я тебя обожаю! Мы будем самыми крутыми на выпускном.

    Где-то так и получилось. Когда мы подъехали, то все ещё только стояли перед зданием и ждали, когда можно будет в него войти. Так что наше появление видели, как минимум, все 300 людей, с которыми мы учились последние 4 года.

    Банкетная часть прошла быстро, и началась тупо дискотека. Со временем в клубе было уже далеко не 300 человек, так как все позвали своих знакомых, родственников и т.д. Я же был готов уже уходить, так как чувствовал себя не в своей тарелке, но вдруг подбежала моя подруга, схватила меня за руку и куда-то потащила через толпу, говоря со скоростью звука:

    - Ты не представляешь, я с такими классными парнями познакомилась! Они такие милые, умные, красивые, приехали только на пару дней в наш город. И я сразу подумала о тебе - вы так похожи.

    Она тянула меня за руку сквозь толпу с такой силой, что я подумал, что если она и не оторвёт мне руку, то синяки точно останутся. Но ей было всё равно, она просто бежала, не замечая других, и продолжала говорить о тех, с кем познакомилась.

    - Так вот, один из них такой же, как ты по возрасту, другой на год младше. Но самое удивительное, что его зовут Рома.

    Она вдруг остановилась, и парень, который стоял перед ней, обернулся - и моё сердце остановилось.

    Это был он - тот, кто умер два года назад, тот, кого я оплакивал год, не выходя из комнаты, тот, мысли о ком и сейчас вызывали слёзы. Передо мной во весь рост, живой, стоял Рома!

    Я не сказал ни слова, просто, молча повернувшись, пошёл через толпу. Сейчас я шёл, ускоряя шаг, так же, как и моя подруга минуту назад, не замечая никого. Сейчас я думал только о двух вещах: где выход и что мне нужен свежий воздух.

    Найдя дверь, я вышел на улицу, остановился и попытался глубоко вдохнуть, что было очень тяжело сделать. Я не мог прийти в себя, мне нужно было присесть. Увидев в конце парковки высокий бордюр под уличным фонарём, я пошёл к нему. Холодный бетон немного помог расслабить мышцы, но мозг расслабиться не мог. В этот момент я не думал о том, что Рома жив, я вообще не могу сказать, что о чём-то думал, мозг просто отключился и ничего не выдавал. Я просидел так несколько минут, и, только когда уже стал дрожать, мозг выдал информацию: "Рома жив".

    Только как на неё реагировать? С одной стороны, я рад, с другой, я ошарашен, ещё я не понимаю, почему его сестра сказала мне, что он умер. Что вообще происходит?

    Внезапно дверь открылась, и кто-то вышел на улицу; из-за света над дверью сразу было непонятно, кто это. Но, сделав пару шагов ко мне, таинственная личность открылась. Это был Рома. Подойдя, он сел рядом.

    - Ты так быстро убежал...

    - А что я должен был сделать? Закричать, что вижу привидение, и грохнуться в обморок?

    - Смешно.

    - Да нет, нихрена не смешно. Не хочешь объяснить, что происходит? Почему твоя сестра сказала мне, что ты умер?

    - Ну, начну, наверное, с того, что, как оказалось, наши врачи некомпетентные обезьяны, они что-то напутали и приняли симптомы одной болезни за другую. Но, как оказалось, таковы не только наши. В клинике, в которой меня проверяли в Италии, похоже, поленились перепроверять диагноз, поэтому просто переписали вердикт наших врачей, подумав, что в такой болезни они, наверное, не могут ошибиться. Потом была клиника, в которой пытались меня лечить, но, как оказалось, подготовка к лечению занимает очень много времени: диетой нужно изменить поведение организма, разными упражнениями укрепить себя, с психологом настроиться на результат, - вот и прошло какое-то время, прежде чем началось само лечение. А когда оно началось, то организм как-то не так принимал лекарство. Провели проверку, и оказалось, что лейкемии у меня нет, а та болезнь, что была, уже прошла.

    - А как насчёт смерти?

    - Ну, это было одно из условий лечения: чтобы пациента не отвлекали, нужно было прервать все отношения с внешним миром, поэтому обычно только близкие родственники знают о больном, а всем остальным они должны сказать, что больной умер.

    - Понятно. И как давно ты здоров?

    - Ну, летом 2012-го началось лечение, а ближе к осени я уже был дома.

    - То есть через пару месяцев после того, как мне сказали, что ты умер, ты уже был дома.

    - Ну да, но не совсем дома. После этой истории родители решили, что мне будет лучше рядом с ними, так что я перевёлся в университет в Италии.

    - Ну что же, круто, у тебя уже 2 года крутая жизнь, а я прожил один из них в кровати, оплакивая тебя, а второй в учёбе, сосредотачиваясь на всём, кроме того, что напоминает о тебе. А ты даже не нашёл минутки, чтобы сообщить мне о том, что с тобой всё в порядке. Ну что ж, у меня больше нет слов.

    - Послушай, я хотел сказать, но потом подумал, что ты, наверное, уже с кем-то встречаешься и живёшь своей жизнью, а я всё равно далеко от тебя, и что ничего не получится, поэтому попробовал и сам устроить личную жизнь.

    - Ах, ты о парне, который с тобой приехал! Вы встречаетесь?

    - Ну да, уже где-то год. Мы приехали только к моей сестре - повидаться с нею и завтра улетаем обратно.

    - Ладно, желаю вам жить долго и счастливо.

    - И, как у Шекспира, умереть в один день?

    - В гробу я видел вашего Шекспира, можете вообще не умирать.

    Я развернулся и ушёл. Поймав такси, я поехал к себе на квартиру. Нужно было собрать вещи, которые я забирал домой на лето. Ведь потом у меня будет ещё год обучения, а потом вся жизнь впереди...

  7. Работа в медицине меня научила:
    - быстро и разборчиво писать;
    - делать несколько дел одновременно (позавидовал бы даже водитель маршрутки);
    - не спать сутки, двое и даже трое подряд;
    - за дежурство не разу не поесть, не попить и даже не сходить по нужде;
    - принимать душ за две минуты;
    - много пить кофе и курить(за смену около двух пачек);
    - засыпать стоя, сидя, на посту, под постом;
    - быть терпимой к дуракам, дебилам и прочей нечисти, водящейся в отделении;
    - выслушивать бесконечное нытье и пропускать мимо ушей;
    - отвечать на глупые и неуместные вопросы с серьезным лицом;
    - без брезгливости смотреть на каловые, рвотные и прочие массы, извергаемые пациентами;
    - И САМОЕ ГЛАВНОЕ  любить и ненавидеть свою работу.

    74894433_2686630861421797_33566787933715

  8. Здравствуйте! :wink:

    Наконец-то обновил свой блог. Это начало чего-то нового, интересного, я надеюсь. :biggrin:

    В конце декабря прошлого года мы подобрали котёнка. Какие-то нехорошие, мягко говоря, люди оставили его прямо под нашей дверью. И мимо пройти мы не смогли. А кто бы смог? :m2029:

    Он уже подрос, другие фото выложу потом. Назвали его Васей, хотя лично я назвал бы по-другому.

    IMG_20181206_132409.thumb.jpg.d3bc2d5d8f895ebdae15a5e744a42ddb.jpg

     

  9. 5b57fc3e09239_-1140.thumb.jpg.b4fcbcf0effce8f85845b9f3c0e391bb.jpg

    Подружились ель и тыква.

    5b57fc570422f_-1141.thumb.jpg.cdea882557b5b0e569353ef8933ee4b0.jpg

    Трудолюбивые шмели.

  10. У меня есть семья, я добился определенного положения в обществе, но до сих пор мне нравятся мужчины. А еще я без ума от коричневых ирисов, которые пахнут черным горьким шоколадом – это запах моей первой любви.

    ***

    Меня зовут Платон, и раньше это имя я ненавидел лютой ненавистью. Вот родители, ну удружили! Это ж надо было так извратиться! Почему бы им не назвать меня Калистратом, или Архипом каким-нибудь? И откуда у взрослых такие фантазии? Да Бог с ним, с именем, но мои родители и без того "постарались", хотя и не "доработали" в деталях – с полом не угадали.

    А еще моя мама решила, что в шесть лет мне пора заниматься танцами, поэтому меня отдали в школу бального и спортивного танца. Вскоре и этого оказалось недостаточно, и мама решила, что во мне умирает пианист – так я поступил еще и в музыкальную школу. Слава Богу, что "бренчал" я не долго, и за это большое спасибо соседу, живущему через стенку. Он однажды встретил мою маму, и сказал, что переломает мне руки крышкой от "пианины", если я буду продолжать каждый день над ним издеваться своими "пили-пили".

    Итак, после вмешательства соседа, я только плясал, был похож на девчонку, и носил дурацкое имя Платон. Но даже и этого было вполне достаточно, чтобы в школе меня дразнили "pussy boy". Знаете, как переводится это словосочетание? "Киска" или "милашка" – это самые безобидные варианты перевода... Причем, прошу заметить, что я каким-то чудом доучился до 10 класса, и не могу утверждать, что испытывал особых притеснений или травли. Иногда меня кто-то щипал за задницу, или хлопал ладонью по ягодице, но это все терпимо, хотя не могу сказать, что меня особо радовало такое "внимание". Словом, жил я своей жизнью, и ничем особенным не отличался от других, за исключением перечисленного ранее.

    В 10 классе я осознал, что меня интересуют парни. На большой перемене мне нравилось наблюдать за ребятами на спортплощадке, а особенно меня интересовал Сережа – он на год старше, заканчивал 11 класс. Сергей занимался каким-то видом восточных единоборств, и на большой перемене часто демонстрировал всякие приемы. У него такое грациозное тело – мышцы не как у "качков", а вроде это сгусток энергии, плавно перетекающей по всему телу, когда он двигался. Сережка меня никогда не подкалывал, впрочем, походу и не замечал вовсе, пока однажды...

    Как обычно, на большой перемене я наблюдал за Сергеем, и тут сзади раздался голос: "Pussy boy, а у тебя ничего так задница"! – и кто-то ухватил меня за обе ягодицы. От неожиданности я резко развернулся и случайно ударил парня из старшего класса локтем в глаз – это он схватил меня за жопу и как-то пригнулся, что удар как раз пришелся ему в лицо. Вот тут мне пришлось туго: несколько ребят – его одноклассников – повалили меня на землю и стали пинать ногами. Инстинктивно я закрыл лицо, и принимал удары по корпусу.

    — Стоять! Разбежались все! Оставьте пацана в покое! — Серега слыл авторитетом в школе, поэтому никто не посмел его ослушаться.

    Я лежал, скорчившись от боли в ребрах, а Сергей мне помог подняться, запрокинул мою руку к себе на шею и довел до ближайшей скамейки. Потом он расстегнул мою рубашку и осмотрел место ушиба – слева уже прорисовывалась гематома.

    — Походу у тебя сломано ребро, или два. Нужно в травмопункт. Я тебя провожу.

    Потом Сергей сказал всем, чтобы если кто спросит, говорили, что якобы я упал с турника. Затем он вызвал такси, и мы отправились в травмопункт.

    Ребро действительно было сломано, второе снизу, но перелом оказался консолидированным и особой опасности не представлял. Недельку, правда, я отдохнул от школы и от танцев, а Сергей каждый день меня навещал после уроков (не в больнице – дома).

    — А ты лихо зарядил ему в глаз, смело с твоей стороны!

    — Серый, так то совсем случайно. Он просто присел, а я с разворота и попал в глаз, — оправдывался я.

    — Ты не в глаз попал, а прямо в переносицу — смеялся Сергей — ему с фингалом придется, как минимум ходить две недели.

    — Он же меня убьет! — не на шутку перепугался я.

    — Не-а, мы с тобой теперь друзья, и кривого слова против тебя никто не вякнет!

    Вот так мы и познакомились с парнем моей мечты. И точно, после того случая никто не рисковал щипать или хлопать меня по заднице, хотя за спиной сплетничали всякое, но то было даже смешно.

    С Сережкой мы крепко сдружились. Он часто после тренировки заезжал и забирал меня с "танцулек". Мы даже почти все выходные проводили вместе, то у него дома (он жил в частном секторе), то у меня.

    У Сергея день рождения 25 мая, и он меня пригласил отпраздновать. Этот день припал как раз на субботу, и мама Сергея поехала к подруге, чтобы "не обременять молодежь своим присутствием". Нас было пять человек – я, Сергей и еще три его товарища (не одноклассники, а по спорту). Мы познакомились, выпили, пообщались, а потом Сергей позвал меня: "Пойдем, что покажу".

    В цветнике росли разные сорта ирисов: синие, белые, желтые, коричневые.

    — Понюхай коричневые ирисы, чем пахнут?

    Я засунул нос в цветок и обалдел – это был реально запах черного шоколада. Я вдыхал аромат, рука Сергея была на моем плече, и он двумя пальцами перебирал мои волосы.

    — Реально шоколад! — восторженно воскликнул я, повернул голову и прислонился щекой к тому месту, где ткань брюк предательски натянулась, выдавая возбуждение Сергея.

    — Нет, Платон, — Сергей приподнял меня за плечи, поднимая с колен, — между нами только платоническая любовь.

    После этих слов мы посмотрели друг на друга и заржали. Потом я сорвал три цветка, и мы вернулись к гостям.

    Ребята нас встретили дружным хохотом, узрев меня с цветами в руке.

    — Серый, ты сделал предложение?

    — Серега, когда свадьба? "

    — Позволишь пригласить на танец даму твоего сердца?

    — Придурки! — смеялся Сергей. — Мы вам принесли понюхать "шоколадные цветы".

    Под вечер гости потихоньку рассосались, и Сергей предложил остаться ночевать у него. Меня не нужно было упрашивать – я был согласен.

    Улеглись мы вдвоем на разложенном диване. Сергей положил мне руку под голову, а я свою ладонь на его грудь. Ирисы, поставленные в вазу, быстро наполнили комнату шоколадным ароматом, и мне казалось, что это Сергей так пахнет.

    Я думал, что Сергей уснул – его дыхание стало ровным и спокойным – тогда потихоньку начал смещать ладонь вниз, пока, наконец, она не оказалась в том место, о котором только и думал. Сейчас член Сергея был мягким, но по его характерному положению угадывалась недавняя эрекция – засыпая, он был еще возбужден.

    Аккуратно, чтобы не разбудить Сергея, я просунул большой палец под резинку трусов и ощутил нежную плоть.

    Все, что происходило дальше, это как наваждение! Член начал быстро увеличиваться в размерах, наливаясь кровью. Сергей быстро переместил тело вверх, и его таз оказался на уровне моего лица. Затем Сергей стал водить своим "орудием любви" по моим губам... Дальше все было как по сценарию.

    Когда наш первый контакт состоялся, Сергей положил мою голову к себе на грудь и обнял меня. Так мы и уснули.

    Проснулся я в том же положение, что и уснул. Сергей, по-видимому, проснулся раньше, но не хотел меня тревожить, и только легонько гладил мои волосы.

    — Ну, как спалось, моя принцесса? — спросил Сергей, когда понял, что я уже не сплю.

    — Превосходно, мой принц, как в шоколадном замке! — в тон другу отвечал я.

    — И что нам снилось?

    — А снилось нам, — продолжил я, — что я влюбился.

    — И нам, представьте, снилось то же самое. Знаешь, а давай не будем вставать до обеда?

    — Согласен, а мама не заявится?

    — Не, она только завтра будет.

    — Так я позже смотаюсь домой, возьму, что надо в школу, и вернусь к тебе... на ночь.

    — Лады. Слушай, я раньше думал, что "платоническая любовь" – это только чувства, а оказалось, что это секс с Платоном.

    Сергей шутил, а мне все больше начинало нравиться мое имя. Спасибо родителям, что назвали меня Платоном.

    Вскоре ирисы с ароматом черного шоколада отцвели, Сергей уехал на учебу в Болгарию, а я перешел в 11 класс.

    Больше с Сергеем мы не встречались, и только запах коричневых ирисов – терпкий запах черного шоколада, всегда вызывает у меня ностальгические воспоминания. Не знаю, вспоминает ли обо мне Сергей, хотелось бы верить, что да.

    А еще я сочинил песенку, "Зов любви" называется:

    где-то на краю, где-то далеко радуга живет
    где-то далеко, где-то на краю плачет и поет
    плачет и поет, плачет и поет, а потом молчит
    только в голове, только в голове колокол стучит

    бом-бом, где-то есть твой дом
    бом-бом, в очаге огонь
    бом-бом, замирает кровь
    бом-бом, там живет любовь

    где-то далеко, где-то на краю, на краю земли
    где-то на краю, где-то далеко, в голубой дали
    плачет и молчит, плачет и молчит, и наоборот
    плачет и поет, плачет и поет - то любовь зовет

    бом-бом, где-то есть твой дом
    бом-бом, в очаге огонь
    бом-бом, замирает кровь
    бом-бом, там живет любовь

    Пока, пока. С сердечным приветом, Платон.

    platon.jpg

  11. заценила я давеча новый сериал 911: Одинокая звезда ) в первых же минутах которого, сына пожарный радостно сообщает папе пожарному, что вечером собирается делать предложение АлексУ))) и только спустя еще пару минут поняла, что я уже даже не удивилась этому) тоись если раньше надо было искать тематические фильмы, то теперь гомо пара бывает практически везде и всегда) ну и конечно, там полный набор: афроамериканцы, мусульмане, азиаты) на сей раз они замахнулись еще круче и темнокожий пожарный в команде — трансгендер)) но даже не это «восхитило», а то, что действо происходит в самой говеной гомофобной точке Америцы — Техасе))) мол, удавитесь все, наши парни геи будут открыто плясать ковбойские танцы в самом Остине:facepalm:))) и все бы отлично, да как сказал кто-то из комментаторов — Это унылая какаха в бешеном отрыве от реальности. Нарк с нестабильной психикой после передоза! В пожарной части! серьезно? Называть капитана "папой"на вызове тож норм. Правоверная мусульманка на "мужской" (по карану) работе в обтягивающей водолазке совершающая намаз - сферический конь в вакууме. Ехать на хз какое собеседование через всю страну - а че, прогуляемся! В итоге - сборище клише и штампов, приправленных оголтелой толерантностью и пафосом....бээээ
    но вообще, написала я все это не для того, чтобы порадоваться очередной красивой гей паре, а для того, чтобы обратить ваше внимание на еще одни слова мужика какого-то — норм пойдет ,в начале разочаровался ориентацией людей особенно сына,Ивана Грозного не хватает,но дальше более менее интересно.ПРидется опять терпеть эти ориентации. (с) :D)))) будет мучаться нищасный, но ведь главное, что будет!:mosking: опщим, глядишь и перестанет народ плеваться и успокоятся наконец)) конечно, еще очень не скоро, но тенденция вроде таки наметилась)) ура, товарищи)) 
    • 1
      entry
    • 2
      comments
    • 2074
      views

    Recent Entries

    Шмель Мохнатый
    Latest Entry

    Помните! Через века, через года,- помните!
    О тех, кто уже не придет никогда,- помните!
    Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны.
    Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны!
    Хлебом и песней, мечтой и стихами, жизнью просторной,
    Каждой секундой, каждым дыханьем будьте достойны!

    Люди! Покуда сердца стучатся,- помните!
    Какою ценой завоевано счастье,- пожалуйста, помните!
    Песню свою отправляя в полет,- помните!
    О тех, кто уже никогда не споет,- помните!
    Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили!
    Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!

    Во все времена бессмертной Земли помните!
    К мерцающим звездам ведя корабли,- о погибших помните!
    Встречайте трепетную весну, люди Земли.
    Убейте войну, прокляните войну, люди Земли!
    Мечту пронесите через года и жизнью наполните!..
    Но о тех, кто уже не придет никогда,- заклинаю,- помните!

    Р.Рождественский

    w-_kiebwzr4.jpg.805ca30c1d00b7ecb77ecebba0a2c802.jpg

  12. Сквозь дым табачный смотришь с болью в ночь…
    Да, боль на сердце и в глазах твоих… и эта ночь.
    Бармен за стойкой и рекой течёт шотландский скотч.

    Дождливый блюз играет на трубе…
    Вновь дождь… и музыкант играет соло на трубе.
    Густеет воздух… музыка как будто бы с небес.

    И нежный завлекает в сети тембр…
    Доверчивый и трепетный… и нежный ма́нит тембр,
    И тает воском, нити оборвав искрящих клемм.

    Поёт труба… пульсирует в висках…
    Всё глуше плач трубы… и бисер на твоих висках.
    Сжимает грудь и сердце словно в каменных тисках.

    Печаль в устах. Печален старый блюз…
    В ночной палитре горизонт… Печален старый блюз,
    Струится хрипловато, горько… жизни пряный вкус.

    Вкус губ, глаза в глаза и сердца стук…
    Застыли вмиг движенья рук и звук, — лишь сердца стук.
    Желанья взор… бежать, бежать из плена вечных мук.

    Смолкает песня, и труба молчит…
    В ажуре фимиама песни смерть, трубач молчит.
    Дыханье в унисон и шёпот тысячи молитв!..

     

    1NaEmKpaDpE.jpg

    1234.jpg

     

  13. ElijahCrow
    Latest Entry

    Завтра прорастает сквозь гниль и смерть,
    Запах разложения грубее и громче,
    Руины Рима - старый бордель,
    В него взяли шлюх помоложе и звонче.
    Рукоплещет Сенат Троянскому коню,
    По привычке льется с экранов говнище,
    Выращивает дед в Кремле коноплю,
    Чтобы пробилось новое днище.
    Красная площадь - надроченный хер
    Зима растопилась под низким небом,
    Ради принятия экстренных мер,
    Накормят голубей зачерствевшим хлебом.
    Последний рывок и последний аккорд,
    Товарищ Швондер - министр культуры.
    Добро пожаловать на тонущий борт,
    Нашей великодержавной структуры.
    Стабильность спряталась в цинке гробов,
    Все понеслось в п*зду как прежде,
    За нецензурным кладбищем слов,
    Никто не расскажет о новой надежде.

    • 1
      entry
    • 40
      comments
    • 1605
      views

    Recent Entries

    Дмитрий Ермак
    Latest Entry

    Альпийские луга.радуга цветов,звонких ручьев,щебетания птиц.Мир безмятежного счастья и невесомости.

    Кустики  водосбора изгибаются,сине-фиолетовые головки трепещут в танце танго цветов,в трепетных объятьях ветра,под хрустальный звон ручьев.

    Бадан расцвел,в лилово-розовой улыбке.

    Горец змеиный в восторге склоняет колос розовых цветов.

    Синюха голубая,пролитое на землю небо,купает танцующих в тихих аплодисментах.

    Суровый страж лугов альпийских,левзея софлоровидная,утратив чопорность,склоняет розово-малиновые корзинки цветов в изящном реверансе.

    Прохладный ветер со снежных гор гасит солнечную страсть.Выше у вековой белой кромки зимы,где снег становиться рыхлым и мокрым,рождаются ручьи,затем и реки,на площади двух метров можно увидеть все четыре времени года одновременно.

    В пяти -десяти сантиметров от кромки,из лужицы,чуть проклюнувшись торчит зеленая пика калужницы болотной.Дальше сантиметров на двадцать,другая калужница,уже в листочки одетая.Следующий сантиметров на тридцать,подальше,высокий куст калужницы с упругими,как кулачки ,нераспустившимися бутонами.Далее,ниже,калужница болотная вспыхнула золотисто-желтыми восковыми лепестками цветов.Репродуктивный орган растения цветок,дал потомство.Оставив свой след на земле куст увядает.Ручей промыл русло, набрался силы и уже не звенит но еще не ревет.

    Август в горах уже не лето.но еще не зима.Здесь лето может плавно перетечь в зиму минуя осень.

    Набухшие грудастые облака медленно плывут по васильковому небу,над лугами с выжженной солнцем и высушенной ветрами травой.Среди сухостоя,вопреки стихиям, виднеются граммофоны цветов синего зверобоя,названного Хакасами "бандит трава",за стойкость перед невзгодами,и целебную силу. Тучи медленно продолжают движение к горной гряде.Тень облаков скользит по крутым порогам,вода темнеет,приобретает  цвет медного купороса.Река ревет. Бьется о скользкие валуны.Срывается вниз водопадом,взрывается брызгами,пениться от ударов о гранитные плиты. Белые вершины резко контрастируют со склонами гор,затянутых в багровый цвет черничника ,красной россыпью ягод брусники,золотом отцветающей радиолы розовой,по берегам горных рек,яркими желтыми листьями ольхи карликовой и густой зеленью ели горной.

    Бесконечно долго можно здесь быть.это желание ,быть,только усиливается с годами.Без надрыва и стенаний,без оглядки на время года.Без банальных восклицаний<ах какая красота!,ах какой божественный мир!>.Этот мир настолько хорош ,насколько хорошо мне в нем.Не желание спрятаться от суеты,но желание.... .

      Я ушел от себя.Укрываясь дождем и туманом.

    Дровосеков напевы и песнь пастуха постигаю.

    Вместе с ясной луной,и ветром живым неустанным.

    Трое нас безмятежных,свободных и странных.

    Грани между вчера и сегодня мы вместе стираем.

          Сюй Цзайсы.

    Отрывок из восторга.Продолжение следует или другая серия.

     

     

  14. Ну, вот.
    Пришла пора и познакомиться.
    Вышеобозначенный Упитанный Член нашего разгильдяйского общества. 
    Про Член - это я не спроста.
    Самый настоящий символ гей-кота на лицо, мне кажется.  Эдакий "fuck" этому Миру. Накося -выкуси! Не имея возможности показать средний палец, мы с Матросом демонстрируем сейчас всем засранцам, бросающим маленьких котиков на верную смерть то самое, гордое и независимое "fuck" всем своим видом.
    А, и да. Он больше не Матрос. Он - Толстый. )))
    Хотя ни на то и не на это он не откликается. )))))
    Начинаю пристрой этого жирного "репея" в надежные, добрые руки. Коим сейчас и озабочен.
    Парню нужен теплый дом. А еще лучше, квартира.  Улицу он терпеть не может. И при любом выгуле стремится быстренько сделать ноги в гнездо. так что будет отявленный домосед. Что, согласитесь, и не плохо. Не потеряется.
    В еде неприхотлив. Есть любит. Ест. )))) Ну... поголодай с его и ты будешь есть. Думаю, что со временем придется сажать на диету. Ибо уже толст и неприподьемен.
    За то когда попадает на руки, то уже клещами от себя не оторвать этого "репея". Вцепляется и висит на груди утробно урча. даже если руки отпустить.
    Так что хозяину обеспечена будет любовь и преданность до гробовой доски.
    С когтями на лапах не разобрался я. Не задвигаются. Торчат длинные. Но у "репеев" видимо так и положено.
    Саблезуб. ))) Кому нравится что-то вампирское -  вот оно самое.  Берите. не пожалеете. Можно Дракулой назвать. ( Я ж говорю, кот от кличек свободен. ибо я ему не хозяин)

     

    А... чуть не забыл. Обязательна любая кисломолочка,  биойогурты, простокваши, кефир или бифидок. Специфика пищеварения у нас такая после травмы. Коты не переваривают молоко. Но этот аж орет, и до молока жаден. Стараюсь свежее не давать. Подкисляю все ж. Но ты. хозяин, смотри сам.

    Олька и все добрые жители квартала - шлите посыл любви в Новый Год. Хозяин найдись!!!!

    IMG_20190101_160541.jpg

    IMG_20190101_161112.jpg

    IMG_20190101_161450.jpg

    IMG_20190101_161709.jpg

    IMG_20190101_161820.jpg

    IMG_20190101_162125.jpg

    IMG_20190101_162524.jpg

    IMG_20190101_162644.jpg

    IMG_20190101_162805.jpg

  15. Ксенофобия -- врождённое свойство людей как вида. 

    1. Берём человека
    2. Показываем ему с высокой скоростью картинку, так, чтобы сознание (префронтальная кора) заметить не успела. Тут срабатывают прямые пути от зрительной коры в лимбическую систему и в частности в миндалину.
    3. Смотрим на реакцию миндалины

    Результат: Если человек видит на фото человека другой расы (особенно цвета кожи), то миндалина интерпретирует изображение как угрозу.

    Выходит, ксенофобия естественна, но это не делает её полезной.

    Всё, что вам нужно знать о человеке, перед тем как делать какие-то выводы...

  16. Для начала вспомним что же такое критический отзыв? По сути, это любое высказывание о худ. или нехуд. тексте. Как распознать что перед нами - критика или инфошум? Если мы видим четко три элемента - книга (текст) как объект высказывания; личность критика - вкусовые пристрастия неизбежны; контекст - книга встроена в него; - то, скорее всего перед нами критическая рецензия. По мнению Галины Юзефович, автора книги " О чем говорят бестселлеры", о чем бы ни говорил критик, эти три вещи - объект, личность, контекст - присутствуют в его тексте всегда. "Однако, соотношение этих величин может быть различным и от того, чего в критический текст положили больше - объекта, личности или контекста, - будет зависеть и пространство его применения."

    Виды критики (по Г. Юзефович) :

    1. Критика размышления. Говорит о литературном процессе и характерна для толстожурнальнх изданий. "Критическая статья строится по законам очерка или новеллы, а критик не слишком отличается от писателя. Только пишет он не о любви, войне и т.д., а о других книгах."

    2. Критика как способ самоописания. "Критик, выступающий в этом жанре, рассказывает не о книге и тем более не о контексте вокруг неё, но о самом себе."

    3. Навигационная критика. Девиз: прочитал - расскажи. "Рассказ о книгах максимально ясно и удобно для читателя, в самом деле ищущего, чего бы почитать (ну, или по крайней мере пытающегося быть в курсе культурных событий."

    Конспект раздела Как всё устроено в книжном мире? Зачем нам критика книги "О чем говорят бестселлеры" закончен. Переходим к платформе SRELKA. Здесь продолжение разговора о критике и уточнение её. Звездный состав спикеров и их тезисы:

    - К. Мильчин. Два критерия хорошей рецензии - она написана, она интересна самому автору. Что критик "продает" читателю - информацию (Константин Мильчин), эмоции (Галина Юзефович), сопричастность (Лев Данилкин). Одно придуманное слово как пример сопричастности. Невозможно придумать новый язык рецензии, но одно слово придумать можно;

    - И. Кириченко и П. Грозный. Форматы рецензий: листинг (список), где интересна сама тема; перекрестная рецензия, своего рода книжный баттл, где 1 рецензия на 3 книги, дробление критического высказывания на "за" и "против"; конспекты; маргиналии; видеоблогеры, подкасты; твиты-рецензии, телеграм-рецензии, мемы как способы разговоров о книгах;

    - А. Наринская. Критика как политика;

    - А. Мунипов. Как писать о профильном нон-фикшине;

    - Г. Юзефович. Как, для кого и зачем;

    - Л. Данилкин. Как писать о биографической литературе. Быть экспертом в том, в чем быть не обязан. Крючки, за которые можно зацепиться, это внетекстовые факторы, то что происходит за текстом, где проходит грань между жизнью и искусством. Не существует общепринятого канона, но всё же существуют те тексты, которые попадают в премиум. Важная вещь - язык. Попытка описать героев современным языком. Уместно это или нет. Есть замысел в этом автора или ему медведь на ухо наступил. Установить границы где заканчивается дурновкусие и начинается искусство. Разбросать знаки правил игры. Закончить рецензию внятной оценкой;

    - М. Трудолюбов. Как говорить о социально-политической литературе сегодня. Век постправды. Понятие "постправды" лишнее или нет. Отношение с читателем. Нужно помнить, что автор рецензии претендует на его время, а это невосполнимый ресурс. Ответственность за захват этого ресурса.

  17. ору как лосось а чем больше церквей- тем меньше лесбиянок? И что надо построить чтобы было меньше гендерфлюидов по их чудо-логике? А если построить мечетей побольше , количество бисексуалов на квадратный км уменьшится или возрастет по их мнению? Ясненько, мы, как всегда, происходим "от лукавого".

    DUm9XcjL9RI.jpg

  18. Эпизод 3. Чья победа?

    Многое из того, что было дальше, слилось теперь воедино – страх лисицы не то быть задавленной, не то потерять чувство смычка скомкал все в одну снежинку. Острую, идеальной геометрии, насмешливую в этой своей идеальности, как парадокс Зенона.

    …Первый поцелуй под фонарем. Мы просто идем, болтаем, и вдруг ты поворачиваешься ко мне, задаешь какой-то вопрос. Меня окутывает мгновенная тишина, я не слышу, я только вижу тебя, как ты кусаешь губы, нервно барабаня по лямке скрипичного чехла, в котором лежит недовольный Антонио, отлакированный, перетянутый новыми струнами и чрезвычайно чопорный. Недовольный тем, что хозяйка на сегодня о нем, кажется, забудет. А потом тишину вдруг пробивает хруст снега, недоуменное любопытное лисье повизгивание – моя лисица аж привстала на задние лапы – и…

    Дыхание становится одним на двоих, рождая путаницу местоимений, тел, пальцев, неловко сцепившихся, неудобно, но отчаянно тянущихся ближе.

    …Она была сумасшедшей, правда, просто сумасшедшей. Мы могли рисовать на камушках ноты и кидать их с железнодорожного моста в проносящиеся вагоны с углем. Могли искать заброшенную церковь, чтобы найти там удивительно чистые краски непонятно как уцелевшей фрески.

    Богоматерь взирала с первозданной строгостью на двух присмиревших девчонок, одна из которых, непокорно тряхнув головой, тут же достала скрипку и сыграла колыбельную для ее малыша.

    Я была как избавившийся от цветовой слепоты художник, как… Не знаю. Честно, не знаю, где и кем я была и что тогда ожило и отогрелось. Эмоции шевелились, жили, хлопали крыльями, и лисица – на удивление – не пыталась их ловить.

    …Но они не уходили – мои сны. Те, в которых я тонула, захлебывалась и слышала отдающееся эхо проклятия. Днем было смешно – подумаешь, а ночью словно звучали в ушах бабушкины слова: «Был у тебя прапрапрадед – цыган, полюбил он девушку, а она его бросила. Пошел тот Вано и утопился. Так потом его сестра пришла к той девице, Елене, и прокляла нас всех до какого-то колена – дескать, будем мы холодны, как змеи, пока не придет тот, кто сдерет верхнюю кожу». От простоты и обыденности, с которой звучала эта семейная сказка, становилось не по себе, хоть я никогда в подобное и не верила. Но часто я тонула вместе с этим несчастным Вано, он молча и упорно шел ко дну, а меня это жутко злило. Как можно так бездарно продарить себя лесному омуту и русалкам, они же в наших северных мифах такие злобные твари!

    Анна, услышав эту историю, решительно засунула Антонио обратно в его чехол, заботливо обитый бархатом, защелкнула скрипку и потянула меня за руку.

    …Мы гуляли до утра. Что мы делали? Ха, помню я, что ли. Вон лисица тоже возмущенно фыркает и насмешливо выглядывает из-за снежного холма, поблескивая черными глазами. Помню только то, что сны потом надолго ушли, а когда они возвращались, мы брали скрипку и шли. Не «куда», а просто. Это только она могла понять – странная семейная история, невесть откуда идущие кошмары и холодный пот из-за цыгана, который то ли был, то ли нет – да, только она, так мне тогда казалось. Даже недоверчивая лисица иногда подходила к краю моего пузыря и смотрела на синие глаза, поглощенные нотами – ведь если бы они дали мне утонуть, утонули бы и ее четыре лапы, пятый хвост…

  19. Привет! Та, которой я не знаю, та, которую не узнаю никогда.

    Сегодня был нелегкий день, в нём было много мыслей. Я думаю о себе, думаю о тебе, о смысле жизни.

    О том, что мне уже 30 лет и я не ощущаю счастья. Моей душе нет покоя.

    Возможно, это зависит от того, какой мной выбран путь - тропа нетрадиционных отношений.

    Но ведь в современном мире так всё перемешано, что я стою будто посреди площади и думаю:"Какого чёрта тут происходит?!".

    Все сходятся, расходятся, встречаются, женятся, трахаются, бросают друг друга, изменяют, врут, любят, думают, что любят...

    Смесь всего происходящего кажется плохим романом, но, к сожалению, это реальность.

    Мне 30, у меня стабильный доход, свое жильё, машина, я нравлюсь женщинам, нравлюсь мужчинам, но всё не могу встретить того человека, который

    понял бы, принял, пошел со мной в одном направлении. И дело вовсе не в ориентации, поле и каких-то моральных устоях.

    Суть для меня только в том, что чувствуешь...

    • 0
      entries
    • 0
      comments
    • 570
      views

    No blog entries yet

    • 0
      entries
    • 0
      comments
    • 459
      views

    No blog entries yet

  20. Святослав
    Latest Entry

    ***
    Как можно день прожить без твоих добрых глаз?
    О теплоте их я всегда мечтаю!
    Фиалок цвет в душе моей витает,
    Как бабочки капустницы порхают,
    А крылья их - любовь и ласка твоих нежных фраз!

    ***
    Як можна день прожити без твоїх очей?
    Лише про їх тепло я завжди мрію!
    Твій погляд - для душі завжди подія,
    Метелики тріпочуть і радіють,
    А крила їх – то ласка і любов твоїх речей.
    _____________________________________
    Автор: Svyat Bogomolov
    Редкктор, переводчик: Stylist

    • 3
      entries
    • 0
      comments
    • 424
      views

    Recent Entries

    Ева9
    Latest Entry

    На дороге, около остановившегося на обочине школьного автобуса, толпились люди. Они о чем-то кричали, бурно жестикулируя, и странно передвигались, своей подвижной массой мешая другим автомобилям спокойно продолжать свой путь. Этель не слышала, о чем были эти крики, и по какому, собственно, поводу всё это стихийное собрание. Её слух улавливал лишь бодрые мотивы джаза из соседней машины. Как и все здесь, она оказалась запертой в глухой, неиссякаемой пробке. 

    — Да что же там такое? Может, там что-то случилось?

    Этель нервно взмахнула рукой, и её канареечного цвета плащ с готовностью взметнулся вслед за ней. Этель не спала с двух часов ночи, у нее и так было множество поводов для беспокойства: её уволили пару дней назад, лишив как  премии, так зарплаты. Нужно было как-то решать, на что кормить семью и как жить дальше, да и оплату счетов никто не отменял. А теперь еще и это. Женщина небрежно скрутила волосы в хвост, открыла окно и быстро выглянула наружу. Не хватало только опоздать на школьное собрание. 

    — Милая, я прошу тебя, не нервничай. Смотри, соседний ряд уже начал двигаться. Вау, целых полметра. Ну, что же, дело за малым. 

    — Боже, да ты идеалист. 

    — И именно поэтому я — твой муж. 

    Нет, не поэтому. Этель устало улыбнулась своему мужчине, затем перевела взгляд на зеркало заднего вида, убедившись, что с их дочерью Рахель всё в порядке. Этим летом ей исполнилось одиннадцать, она сыта, одета и в состоянии отличить Баха от Вивальди. У нее множество дополнительных занятий, без которых она не может жить, а еще у Рахель имеется парочка отличных друзей, не повернутых на идеологии. О чем еще можно мечтать?

    Их семья идеальна. Вернее, она была такой, пока очередное правительство не внедрило свой "гениальный" гендерный проект "Elizabeth". Именно благодаря ему папа в семье стал считаться лишним членом. 

    — Я спокойна. Я очень спокойна! Я просто не понимаю, что там могло произойти. Даже если бы там кто-то умер, уж, наверное бы...

    — Этель.

    — Ну, или если бы кому-то стало плохо...

    — Этель, — её муж повысил голос, красноречиво кивая на Рахель. 

    — Да что?!

    Этель в нетерпении ударила по рулю. Судя по всему, она не одна такая — вон, в соседней машине тоже громко возмущались. Две незнакомые ей женщины сидели на передних сидениях в старом, черном  "Cadillac"-е с огромной наклейкой (розовое сердце) на капоте. Эти женщины были парой, но не смотрели друг на друга, не поддерживали, не улыбались и, о боже, даже не целовались. И, кажется, Этель догадалась, кто они — о них ей рассказывала Рут. Это, так называемые, жены по расчету. Вступив в брак, они из "никого" превратили себя в женщин привилегированного общества. 

    Теперь они получают дотации от государства, материальную поддержку и всякие блага. Иногда читают лекции или проводят открытые уроки в школах, рассказывая о прелестях однополой любви. Недавние "натуральные" женщины, которые пораскинули мозгами и сумели подстроиться под новую систему с максимальной для себя выгодой. Этель почему-то представила себя в подобном "браке". Смогла бы она жить с женщиной по расчету? Или нет, не так. С какой именно женщиной она смогла бы так жить?

    — Этель, милая, где ты? Ау. 

    — Что? Я здесь. 

    Этель оторвалась от своих мыслей и вымученно посмотрела на мужа. За это время они продвинулись примерно на метр. Звуки джаза стали ярче, громче — видимо кто-то открыл окно, и теперь яростные барабаны разбавляли их скучное времяпрепроваждение в пробке, навевая мысли о свинге и грязных танцах. 

    — Всё хорошо. Я просто задумалась.

    — Я вижу, Этель. Но ты не обязана переживать за всё, это же просто...

    — Нет! Я обязана. Я обязана делать всё возможное, следить за всем и переживать за всё.

    Этель перебила мужа, и теперь они буравили друг друга раздраженными взглядами. Это их излюбленный метод пассивного спора при ребенке. 

    — Рут не звонила? — в этот раз муж решил уступить. Мудро с его стороны. Он включил кондиционер в машине и откинулся на спинку кресла. 

    — Нет. Я ждала ее звонка ночью. И до сих пор жду.

    — Я знаю, что ты ждешь, поэтому и спрашиваю. 

    — Мам, когда мы уже приедем? — Рахель ловко переключила их внимание на себя.

    — Скоро. Потерпи, милая.

    Они взяли вынужденную паузу в разговоре (им пришлось это сделать) и проехали еще немного. 

    — Мам, я хочу пить. 

    Этель молча передала ей картонный стаканчик с соком. Туда же отправилась и яркая пластиковая трубочка. 

    — Полночи я ждала от Рут звонка или сообщения. Хоть что-то. И ведь ни намека. Долбанная Африка! Я так и знала, что что-нибудь случится. 

    — Этель, я прошу тебя. Рахель всё слышит. Еще ничего не случилось. И не случится. Твоя сестра сильная женщина. Помнишь, как она врезала мне битой, когда подумала, что я вор, который залез в ваш дом?

    Этель грустно улыбнулась. Это было чертовски давно, и, кажется, даже не с ней.

    — Да, хорошо. Нужно успокоиться и мыслить здраво. Я понимаю. 

    Этель отвлеклась от дороги, чтобы поискать в сумочке свои "успокоительные" таблетки. 

    — Опять? — муж.

    — А тебя это так удивляет? 

    — Послушай, я тоже переживаю за твою сестру. Где она там и как. Но, в отличие от тебя, я держусь и жду, а не глотаю успокоительное пачками. 

    — Я тоже. Не глотаю.

    Её муж укоризненно покачал головой. 

    — Не ври. Я нашел пустую пачку под кроватью. И еще одну, когда выкидывал мусор из ванной комнаты. 

    — Ты что, копаешься в мусоре?

    — Приходится. 

    — Отстой. 

    Они рассмеялись, стало чуть легче. 

    — Этель, если хочешь, я сяду за руль. А ты с Рахель... я просто хочу сказать, что до школы здесь рукой подать. Вы можете спокойно дойти пешком. 

    Джаз дошел до своей кульминации, это была музыка оргазма и яростного, почти не традиционного секса. Этель глубоко вдохнула воздух, так, чтобы мозг насытился кислородом, и ей было проще справиться с приступом раздражительного гнева. Она не может позволить себе вспышки ярости по отношению к собственному мужу. Да, особенно по отношению к нему. 

    — Предпоследняя поправка, — Этель. 

    Так тихо, что он едва разобрал слова. 

    — Что за поправка?

    — Она касается вождения автомобиля. 

    — Хорошо. И?

    — Если кто-то увидит за рулем мужчину и донесет, то этого бедолагу отправят под суд без предварительного следствия. А дальше, как повезет — либо смерть, либо штраф такого размера, что нам придется продать свой дом, чтобы погасить его. 

    — Ясно. 

    — Боже, да что тебе ясно? Ты можешь хотя бы изредка следить за новостями?! Учитывая, что это касается тебя и твоей семьи!

    — Этель, послушай, я не хотел... просто не злись, ладно?

    Этель кивнула (она еще злилась), потом обернулась. Рахель, их дочь, безучастно смотрела в окно, но, как мать, она прекрасно знала, насколько та любопытна. И с каким интересом их чадо вслушивается в их взрослые разговоры. Тогда она вновь повернулась к своему мужу. 

    — Послушай, я не злюсь. Вернее, злюсь, конечно, но ты должен меня понять. Ты, Рахель и Рут — вы единственные близкие мне люди. Я очень люблю вас и просто не могу себе позволить потерять вас из-за каких-то там тупых законов. Это просто... неправильно.  

    — Дорогая, я всё понял. Ну чего ты? Отвлекись. И не смей расстраиваться, слышишь? Лучше посмотри, как я умею. 

    С этими словами, её муж закатал рукава рубашки и стал напевать всё те же джазовые мотивы, изображая из себя комика двадцатых годов. Его лицо, его губы — всё ожило, когда он начал играть бровями так, будто те пританцовывали в такт музыке. Потом он повернулся к Рахель и та громко засмеялась. Этель улыбнулась, ей стало проще дышать. 

    Через пятнадцать минут они приблизились к автобусу настолько, чтобы можно было в деталях рассмотреть и народ, митингующий против правительства, и их транспаранты с призывными надписями: «Верните нам нашу страну! Вступай в сопротивление!». Особо красочными из них были: «Хватит нами прикрываться! Лесбиянки против убийств» и классика: «Elizabeth, гори в аду!».

    — И вот из-за них мы потеряли кучу времени, — Этель была раздражена и не скрывала этого. 

    Очарование, созданное её комиком-мужем, куда-то испарилось. 

    — Ну, они хоть как-то пытаются бороться. 

    — Бороться? Ты смеешься?

    — Нет. А что, разве видно, как я смеюсь?

    "Cadillac" с двумя женщинами лихо взвыл, газуя, и обогнал их, выехав на встречную полосу. 

    — Это не борьба. Это идиотизм! Тем, что они мешают дорожному движению, от этого никому не лучше. Ни тебе, ни мне. Никому! Они только... все портят! Неужели ты не понимаешь? Своими действиями они вызывают агрессию. А агрессия порождает законы. Много жестоких законов, будто нам этих мало!

    На последних словах Этель сорвалась. Она не могла говорить спокойно. Её дыхание сбилось, и она не понимала, почему ее умный муж не может осознать какие-то элементарные вещи. 

    — Ладно-ладно, видимо, сегодня не мой день.

    Им пришлось парковаться в конце улицы, где остался последний, незанятый машинами, заасфальтированной пятачок земли. Этель проследила, как её муж вызвал такси и быстро пожала ему руку (поцелуи с мужчиной, даже в щеку, да еще и в общественном месте, могли обеспечить любому серьезные неприятности), потом поторопила дочь, и они вдвоем, не оглядываясь, быстро зашагали в сторону школы. 

    Школа, куда ходила Рахель, представляла собой огромное, монументальное здание, возведенное в конце девятнадцатого века, в духе существовавших в то время традиций. По стенам из старого, темного кирпича вился плющ (символ школы), а под крышей, если приглядеться, еще можно было разглядеть герб его первых владельцев. 

    — Мам, а зачем я хожу в школу?

    Рахель была далеко не глупым ребенком, она с удовольствием училась, потому ее вопрос и та интонация, с которой она его задала, загнали Этель в тупик.

    — Дорогая, что за вопросы?

    — Ничего, мам. Просто я хочу понять, зачем мне нужна школа. 

    Быстрым шагом они шли вдоль забора, неосторожно наступая на хрустящую под ногами графито-асфальтную крошку. После того, как правительство ужесточило законы, с дорожным покрытием начали возникать проблемы. Его просто некому было чинить. Трудно убедить женщину со всеми её правами и привилегиями, что ей стоит отойти от зеркала и много времени поработать физически. 

    Правда, по словам Рут, этот вопрос уже стоит на повестке дня в правительстве, и Этель ни на секунду не сомневалась, что решение будет найдено в ближайшее время. Может, они начнут возвращать мужчин?

    — Мам?

    — Да, милая.

    — Ты молчишь.

    — Прости, детка, я отвлеклась. 

    — Ты думаешь о чем-то другом. Это  важнее моего вопроса?

    — Нет. Конечно же, нет. 

    Этель быстро обернулась. Никого. Странно. Значит, ей показалось. 
     
    — А если я больше не хочу учиться? Что тогда?

    Рахель же будто не замечала беспокойство матери, она продолжала сыпать своими вопросами, на которые Этель, не раздумывая, с легкостью ответила бы еще несколько лет назад. Тогда, но не сейчас, когда вся общественная система ценностей  дала сбой. 

    — Ну... Ты, конечно, можешь не заканчивать школу. 

    — Правда? — Рахель с интересом посмотрела на мать. Через год, ну, максимум два, она догонит ее в росте, и окружающие станут принимать их за подружек. 

    — Конечно. Но когда ты вырастешь, тебе же понадобятся деньги. Как считаешь?

    — Думаю, да. 

    — А образования у тебя не будет. Тогда тебе придется осваивать простую профессию и зарабатывать деньги тяжелым трудом. 

    — Каким?

    Этель снова обернулась — улица была пуста. Она не могла понять, что не так, и откуда в ней это чувство съедающего изнутри беспокойства. Но эти звуки за спиной, они словно шаги... 

    — Мам!

    — Ну... Допустим, тебе придется класть асфальт. Как тебе такое?

    — Фу. Мам, я не хочу класть асфальт! 

    — Милая, боюсь, у тебя просто не будет выбора. 

    — А вот наша директор говорит, что не все женщины приспособлены для работы. Еще она говорит, что нет ничего постыдного в том, чтобы не работать.

    Этель зло усмехнулась. Как же это знакомо. 

    — Да неужели?

    — Да. А еще она говорит...

    — Рахель.

    — Что, мам?

    — Послушай меня, без мужчин всем женщинам придется работать. Это неизбежно, как и то, что нам самим придется выполнять всю грязную работу. Даже самую тяжелую. 

    — Даже строить мосты?

    — Да. И даже чистить канализацию.

    Они перешли дорогу и подошли к школьным воротам. Здесь, в тени краснолистных буков, уже вовсю носились дети, и от их радости и бесконечного движения Этель становилось как-то спокойнее. 

    — Знаешь, мам, я тут подумала и решила, что не буду бросать учебу. Лучше стану археологом и откопаю свою Трою.

    Этель с облегчением выдохнула.

    — Вот это правильно. 

    — Обещай, что пойдем в парк в субботу. 

    — Обещаю, детка. 

    — С папой?

    Этель постаралась улыбнуться. 

    — Хорошо, мы попробуем. 

    — Точно?

    — Да. 

    — Ура! Спасибо, мам!

    — Рахель, беги, а то опоздаешь на занятия. 

    Этель проводила дочь взглядом, а сама поспешила в сторону нужного кабинета. 

    Школьное собрание — это общество порицания, цель и задача которого показать каждому человеку его место. Разумеется, с подачи государства и согласно новой идеологии. Для поощрения следовало особо долго хвалить детей, рожденных новым способом, в семье, где две женщины неистово любят друг друга.

    Хвалят. Потом долго и показательно жмут руку. Сейчас им вручат чайник и грамоту за неоценимый вклад в генетику. Этель незаметно зевнула. Её демонстративно не замечали, и, честно говоря, она была лишней на этом празднике жизни. 

    С этого года все школьные собрания проводились директором, и к ее персоне следовало обращаться подчеркнуто вежливо (это прописывалось в правилах посещения школы): запрещалось смотреть ей в глаза дольше пяти секунд, громко разговаривать и отпускать какие-либо шутки в ее сторону. На самом деле, вряд ли бы кто-то, находясь в своем уме, решился бы на подобную дерзость — внешность директора, а также некая массивность её тела, сами собой располагали к какому-то безоговорочному уважению. Всё должно было быть и всё было очень официально. 

    Жаль, что Этель так не могла. Не могла относиться к ней, как все, потому что она, в отличие от других родителей, помнит директора еще со времен своих старших классов. 

    Тогда в их школе как раз сменилось руководство — случились какие-то кадровые перестановки. И так вышло, что их первая близкая встреча произошла в туалете для девочек: в те годы Этель слушала группу "Pantera", носила вызывающе короткие юбки и курила, облокотившись ногами на сиденье унитаза. Это был очень солнечный день, новая директриса зашла прямо под аккомпанемент к "Regular people" из наушников и под угрозой отчисления попросила (ну, или правильнее сказать, потребовала) у Этель сигарету. 

    Это было очень забавно — они обе облюбовали одно и то же место, потом курили, подпирая подошвами ботинок унитаз. Для директора — это был тонкий психологический ход. Для заносчивой и такой же дикой Этель это было нечто. Это было даже больше, чем уважение к взрослому человеку. 

    О второй их встрече и последующих она предпочитает не вспоминать. 

    Сейчас же, когда из оторвы Этель получилась самостоятельная единица общества (да еще и с ребенком), когда её мозги вроде бы как встали на место и она научилась отвечать за свои поступки, ей следовало бы придерживаться стандартам и нормам поведения (хотя бы в этом случае), но у нее не получалось. Уж слишком свежо было в памяти их жадное курение в школьном туалете.

    Промучившись до конца собрания (до нее очередь так и не дошла),  Этель незаметно потянулась и встала. Всё прошло слишком тихо, слишком спокойно. И, как любое затишье, это рождало в Этель чувство, близкое к настороженности. Потому как, если раньше директор громко и четко порицала позицию традиционных женщин (кстати, к их последнему школьному собранию из таких индивидов осталась лишь одна Этель), то сегодня в ее сторону и слова не сказали. 

    Так перестают замечать жутко назойливую муху, когда более сильному виду (человеку разумному) надоедает бороться с ней и с её бестолковым жжужанием. Это ведь довольно простая логика — рано или поздно муха все равно сдохнет. Ну, или попадется. 

    Этель не попалась, но была замечена, когда выходила из здания школы с намерением отойти за угол и покурить.

    — До сих пор куришь. И почему я не удивлена? — директор подошла к ней сзади. Несмотря на видимое отсутствие лишнего веса, у нее была тяжелая походка и некая неповоротливость в движениях. 

    Этель пожала плечами и выкинула целую сигарету в импровизированную банку-пепельницу. Будь она собой, но школьницей, запустился бы её прямо на идеальный газон. Сейчас нет. И не то, чтобы она боялась. 

    — Этель, ты отвратительно выглядишь. 

    — Спасибо. И как же я жила все эти годы без ваших комплиментов?

    — Язвишь. 

    — Нет. Что вы. 

    В отличие от Этель, директриса не собирается отходить от плана покурить. Она неторопливо достает сигарету и, щурясь, с наслаждением затягивается. Сколько же воспоминаний кроется за этим простым жестом.

    — Ты еще замужем?

    По мухе ударили, стоило ей прислониться к стене, Этель же попыталась загородиться от мира (от глаз директора), сложив руки на груди. Спрятав себя в оборонительной позе, и в надежде на то, что и в этот раз ей удастся как-то отвертеться. 

    — Да. Еще замужем. 

    — Как жаль. 

    — Не жаль. Мой муж нужен государству. 

    — Ну, конечно.

    Директор улыбнулась. Их видели, конечно же, но никому бы и в голову не пришло подойти и сделать замечание директору школы. Если бы Этель до безумия не боялась за жизнь своего мужа, она бы сполна оценила эту наглость и превосходство над другими. 

    — Мой муж работает на правительство. 

    — Кто бы сомневался. 

    — И он очень хороший ученый. 

    Директор заметно скривилась, точно ей сунули под нос слизней и теперь просили прокомментировать то, что она видит. 

    — На самом деле, Этель, я не собираюсь обсуждать с тобой заслуги твоего драгоценного мужа. Меня волнует другое — Рахель не успевает по естественным предметам. Ты же в курсе этого?

    Черт. На этот раз по мухе ударили прицельно, так, что она не успела среагировать и попалась. Её схватили за тщедушное тельце и стали отрывать крылья. Одно крыло за другим. Этель силилась что-то сказать, она открывала свой рот, но...

    — Рахель старается. Моя дочь очень старается. И что-то мне подсказывает, что ей специально занижают баллы. 

    Но вышло плохо. 

    — Специально занижают?

    Директор наслаждалась. Это наслаждение читалась высокомерием на ее совершенно обычном, сером лице. Оно плескалось в ее бледных глазах и замирало победной улыбкой на ее губах. Это выглядело ужасно, хоть и было торжеством.  

    — Она не успевает, Этель. 

    — А я уверена, что моя дочь всё успевает. И баллы ей стали намеренно занижать после того, как кто-то особо умный донес учителям, что у Рахель папа вместо второй мамы. 

    Этель больше не может подобрать аргументы и слова в защиту своей семьи. 

    — Извини, Этель, но ты несешь бред. Хочу тебя заверить, что дети для меня и для школы важнее всего. И, поверь, даже важнее твоего ненаглядного мужа. Ты же понимаешь, что я просто вынуждена обратиться в Министерство образования?

    — Конечно. Я понимаю. 

    От волнения, от недосыпа Этель начинает сбиваться. Ей тяжело. Тяжело говорить, тяжело сопротивляться напору этой сильной женщины. Так, умирая, муха еще дергается, бестолково шевеля лапками. Она не сдается до последнего, Этель тоже. 

    — Но наличие у меня мужа никак не влияет... на... на успеваемость моей дочери. 

    — Наличие у тебя мужа влияет на всё. Оно портит тебе жизнь. Когда же наконец ты это поймешь?

    Они стоят и смотрят друг на друга, почти как тогда, много лет назад. Как будто их не разделяют года и абсолютно разные судьбы. 

    — Будь у меня баба, ты была бы довольна?!

    Всё, Этель не выдержала или у неё попросту сдали нервы.

    — Вы. Чуть больше уважения, Этель. 

    — Ладно. Как скажете. 

    — Что ладно?

    Этель молчит и улыбается. Она не собирается отвечать или подчинять себя воле взрослых, ей снова шестнадцать и в её голове металлом бьется Pantera. Ей плевать на всё. 

    — Что ладно, Этель?!

    — Ладно, я найду себе бабу.

    — Этель, хватит дурить! 

    — Может, даже полюблю её, если она будет хорошо меня трахать. 

    — Этель, прекрати немедленно. Ты ведешь себя, как ребенок!

    Получилось. Директор вышла из себя. От гнева по её грубому лицу пошли некрасивые красные пятна. В глазах же её читалось красноречивое желание уничтожить всё прямо здесь и сейчас. А Этель плевать хотела. Как и раньше, она добилась своего со спокойной улыбкой. По правде говоря, ей жутко хотелось показать своему бывшему директору средний палец, но она сдержалась и вместо этого быстрым шагом направилась к машине. Прямо по идеальному школьному газону. 

    Этель знала, что директор смотрит ей вслед, и что очень скоро наступят последствия такого опрометчивого поступка. Плевать, на всё плевать. Она села в машину, нашла в iTunes старые альбомы "Pantera" и углубилась в музыку. Если её мухе суждено умереть, она, конечно, умрет, но сделает это с гордо поднятой головой. 

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.