Блоги

Блоги нашего сообщества

  1. Куда пойти в Кёльне, если не хочется уходить далеко от хаубанхоф (центрального вокзала)? Ну конечно же в дом с таинственными инициалами EL-DE. Этот дом некогда принадлежавший католику и коммерсанту Леопольду Дамену, и после арендованный гестапо.

    https://museenkoeln.de/ns-dokumentationszentrum/medien/rundgang.aspx?rnr=00_0_3&lang=ru

    Это не только место пыток, казни, но и последние пристанище. Официально гестапо не запрещало надписи на стенах. Поэтому сейчас мы можем увидеть узкую щелочку в мир, из которого не было выхода.

    inscriptions.thumb.jpg.92272aee7f52b4deefa7d7bf5490cca6.jpgО чём же писали заключённые? Большая часть надписей -- свидетельство существование aka "Здесь был Вася". Мне кажется люди не просто так оставляют подобные надписи. Это попытка зацепиться, закрепиться, остаться в вечности. Хоть как-то освидетельствовать своё житие.

    В заключении люди тем больше нуждаются в таком освидетельствовании. Они пишут о себе, свой адрес, дом улицу (очень много людей из Днепропетровска и области, буквально "дом" моих соотечественников).

    Вторая группа надписей о дружбе: "Тут сидели два друга". На одной из стен есть необычный рисунок с тройней имён. Иногда в эти стены попадают бандиты, и пишут об этом: "Тут сидел Вася - Бандит". 

    Третья группа надписей о свободе. О чём ещё может думать человек в стенах отчаяния? О свободе. Надежда. Я читаю среди них: "Когда меня отпустят". "Свобода". 

    Четвёртая группа надписей -- это отчаяние:

    1. Если вы попадёте сюда, ни в коем случае не оставайтесь тут на долго. Я уже три недели, и это не конец -- пишет француз.
    2. Тут сидел ***... и понял, что у кого оружие у того и правда.

    И наконец последняя группа надписей о любви: 

    1. Вася, я люблю тебя, не могу без этого чувства, вспоминаю каждый день. Кажется это всё, что осталось.
    2. Постоянно думаю о своей дочке, хочу повести её к бабушкам и дедушкам, которые должны знать, что она родилась здесь в Кёльне.

     

     

     

     

    inscriptions3.thumb.jpg.2e8edf02431e1a6e2db4c8945e6bf39a.jpginscriptions2.jpg.fb0861abd9bca544b98c18cbb097e303.jpgone_way_ticket.jpg.fb59fb88593249dd10c1f1f2f6c21d40.jpg

    • 11
      записей
    • 312
      комментария
    • 2666
      просмотров

    Последние записи

    Лис
    Последняя запись

    Сегодня я хочу представить  вам работы великолепного хужожника Сергея Совкова.

     

     

     По имени и свободному владению русским языком я понял, что ты из России, но сейчас живёшь за границей, если можно, пару слов откуда ты родом и где сейчас живёшь? 

    Я и правда из России, родился в небольшом городе Кыштыме, который находится в Челябинской области, но большую часть жизни прожил в Тольятти. Фактически я всё ещё проживаю там, но месяц назад получил вид на жительство в Австрии. Сейчас, можно сказать, я нахожусь в процессе переезда в Вену. Именно там я нашёл свою любовь и вышел замуж.

    На мой взгляд, твои работы - это работы профессионального художника, в них чувствуется  школа. Хотелось бы узнать, как давно ты пишешь картины  и есть ли у тебя художественное образование?

    Да, я имею художественное образование и восемнадцатилетний опыт преподавания в вузе. Пишу , получается давно, а 1995 году первый раз мои работы  выставили.

    Да, в твоем профиле написано о сотрудничестве с галереей. Что это за галерея и в чём заключается это сотрудничество? Расскажи  немного об этом? 

    После того как меня в 2014 году сократили в университете,  я нахожусь в свободном художественном плавании, но, можно сказать, что стал художником в 2006 году когда вступил в союз. В 2009 году началось мое сотрудничество с галерее в Санкт-Петербурге, которая выкупила  76 моих работ, но с увеличением цен на картины  они прекратили закупки. Так же я сотрудничаю с тремя галереями в Европе. Европейцы картины не закупают, но регулярно выставляют на реализацию. В Мюнхенской галерее проходят ежегодно персональные выставки, а  на данный момент такая выставка проходит в Вене. В Гронингене  был пока один сольный проект, но мои работы регулярно выставляются в групповых выставках.

    В своих работах ты больше всего изображаешь  мужскую натуру - это модели, друзья, просто знакомые или для тебя, как для мастера это не принципиально? Нужно ли обладать чем-то особенным человеку, позирующему для тебя? И как часто ты рисуешь «по памяти»? Почему и чем вообще тебя  привлекает мужская натура?

    Мужская натура красива и причина очевидна, я думаю.  Позируют для меня знакомые, друзья и просто случайные люди. Сейчас же я часто пишу своего мужа, тоже по очевидной причине.)
     Конечно натура  должна быть интересной для меня как одушевленная как и нет,  форма, цвет и фактура , всё имеет значение. И именно для изучения натуры, я пишу этюды. А вот когда работаю над картиной, то использую все доступные источники информации и память, и фото, и натуру.
     
    Сергей, а что ты чувстуешь когда перед тобой обнаженная мужская модель? Испытываешь ли ты какие-то эмоции или это все же работа!

     Конечно  же присутствует эротический момент, особенно в начале, потом любование красотой, а дальше вожделение отступает на второй и третий план, а на первый план выступают проблемы : как, что  и с чем смешать, чтобы получить желаемый результат, анализ формы, наблюдение влияния цвета драпировки на цвет рефлекса т.п. Хочу сказать, что процесс писания с натуры - это борьба с материалом и со временем. Перед тобой живой человек, который сидит или стоит в неудобной позе, а тебе нужно построить фигуру и композицию, найти нужные краски для передачи пространства и цвета тела. На самом деле  это не так романтично как кажется). Но когда все получилось и на картине живой образ, вот тут приходят  восторг и экстаз! Для меня большое удовольствие наблюдать натуру, как человек обнажен перед тобой, как он переживает или равнодушен к процессу, как порой  меняется цвет его кожи от смущения). Люблю просто смотреть на парней в жизни, в метро, на улице и пытаюсь написать картину в уме. Но когда сидишь за мольбертом с палитрой - это труд в первую очередь, а уже потом всякие удовольствия, переживания, эмоции. Несомненно мужское тело прекрасно!

    Мне очень нравится техника написания твоих картин! Я бы сравнил её с мозаикой, как будто готовое изображение разбили, а потом снова собрали из сегментов, даже там, где, казалось бы, можно было просто гладким цветом залить, как это обычно делают художники, допустим – небо. Но и оно у тебя состоит из мелких деталей. Как родился такой стиль и вот такое виденье окружающего мира? Это желание показать, что большое состоит из малого или что-то ещё? 

    Однажды я в этой манере я написал  натюрморт. Сначала я написал его мастехином, но потом он мне показался "вялым" и я решил усилить эффект мозаики обводкой  кистью, а одна художница из Италии, увидев этот натюрморт, посоветовала перенести подобный стиль письма на все жанры. Она назвала это "ди ветро"- из стекла. С тех пор я и экспериментирую с фактурой и обводкой.А еще, безусловно, это влияние Врубеля и его кристаллической живописи, творчество которого я очень люблю!

     Увидев твою картину "Натюрморт с гранатами", я поймал себя на мысли, что это очень эротично. Это эффект «привыкания» меня как зрителя к твоим картинам или ты и правда владеешь каким-то приемом рисования даже неодушевлённых предметов с явной «живой» эмоцией? Кстати, картина и правда очень впечатляющая!

    Мне трудно судить об этом. Натюрморты я тоже пишу с натуры и конечно получаю огромное удовольствие от созерцания красоты и стараюсь передать это виденье на холст. Наверное мое желание поделится этой красотой и влияет на восприятие зрителя.

     Зритель видит в картинах каждый своё, но как видишь свои картины ты сам? Какое у них  настроение? Как можно охарактеризовать выражение лиц и само состояние изображенных людей? Для тебя важно - весёлый или задумчивый «родится» образ на полотне? Самому как комфортнее, когда картина радует глаз или тешит душу?

    Ох! Я не могу сказать что-то конкретное по этому вопросу. Каждая новая картина для меня - определенный вызов, я пытаюсь найти что-то новое, выразить новые эмоции и чувства, новые оттенки чувств, ну и фактура и цвет имеет для меня большое значение. Скажу одно, я не мыслитель, потому колорит для меня первостепенен,форма вторична.

    Ты не по наслышке знаешь о жизни людей ЛГБТ- сообщества в России. Мог бы ты сказать пару слов поддержки?

    ЛГБТ-жизнь в России есть и это уже радует, власть конечно постепенно душит любое проявление свободы личности в стране, медленно, но верно наступает на горло всем. Я не знаю сколько еще люди будут это терпеть, хотя  людям искусства в какой-то мере легче, легче в том смысле, что общество более терпимо к людям искусства и через искусство нам легче самовыразиться. А совет один:  не надо ждать, надо действовать!

    Спасибо, Сергей, за эту беседу и за возможность представить твои работы!

    Спасибо огромное за интерес к моему творчеству. Очень рад, что тебе оно нравится и ты имеешь интерес к моим мыслям!

    1894331d679e.jpg

    9ef6ddee7fd7.jpg

    719f54c29bcc.jpg

    5cb0cf59291f.jpg

    812d9bfd2109.jpg

    f947f23167f3.jpg

    66090f6ab5c0.jpg

    3802681960fd.jpg

    8184359b71b2.jpg 

    Ещё работы Сергея вы можете увидеть здесь:

    https://www.instagram.com/sergey_sovkov/

  2. Самая жуткая правда в жизни, состоит в том, что люди не хотят врать. Они хотят говорить правду и быть 100% искренними. Нас учат различать обман? Это полезный навык..., но он полностью бесполезный с теми, кто влюблён в нас. Попытка обнаружить ложь в словах этих людей тщетна. В основном они перед нами честны. Но самая ужасная правда в том, что их честность не гарантирует того, что они способны понять самих себя.

  3. ElijahCrow
    Последняя запись

    Несколько лет назад наткнулся на забавную фантастическую дилогию Стивена Харпера "Империя Молчащих" (в русском переводе "Империя Немых", в оригинале " Silent Empire" ). Главный герой книжной серии - потомок австралийских аборигенов, гей и телепат (которых называют "немыми" или "молчащими"). Две книжки из цикла перевели на русский язык и издали еще в нулевые, в то светлое время, когда никто не думал о всякой там "запрете пропаганды онанизма среди несовершеннолетних" и прочей милоновской чушни. 

    Книжки мне понравились и я выяснил, что цикл объединяет куда больше чем два романа. Правда, увы, на русский их так и не перевели, но я раздобыл английский текст третьей книжки, которая называлась "Лжец" (первая книга - "Кошмар", вторая - "Мечтатель"). Конечно, кое-как я книжку осилил, но загорелся идеей сделать нормальный русский перевод. Увы, но осилил художественно перевести только первые четыре страницы....

     

    Стивен Харпер

    ИМПЕРИЯ МОЛЧАЩИХ: ЛЖЕЦ

     

    ГЛАВА ПЕРВАЯ

    «Нет большего страха, чем страх потерять ребенка»

    - Ренна Делл, первая высадка на Беллерофонт

     

    Стул Харен рухнул на пол. Бен Раймор вскочил, опрокинув стакан и расплескав воду, большая часть которой пролилась на него.

    - Господи! – раздался голос Харен из-под вуали. – Мы оставили смещенное пространство.

    - Как… - начал Бен, но Харен уже покинула камбуз. Бен поднялся на ноги, чтобы поспешить за ней, разбрызгивая ледяные капли и ругаясь себе под нос. Его туника, холодная и влажная, липла к животу.

    - Подождите! – запротестовал он, догнав ее. – Как Вы узнали, что мы перестали смещаться?

    - «Полтергейст» - новый корабль, и он все еще имеет небольшие ошибки при смещенном движении, – сказала Харен, не сбавляя ходу. – Хороший инженер может почувствовать, когда оно выключается. А я – отличный инженер.

    - Пока что сильно не спешите. Прежде чем выйти на орбиту, мы должны провести переговоры о разрешении на посадку. Пять минут роли не играют.

    - Может быть, для вас не играют – Харен похлопала свой динамик, не замедляя шага, - Отец Кенди, я вижу, мы оставили смещенное пространство. Мы прибыли в Климкиннар или что-нибудь случилось?

    Бен быстро включил свой собственный динамик и проверил соединение дисплея и глазного имплантата. Одним движением глаз выделил нужный канал и настроил его на разговор.

    - Теперь еще полчаса, чтобы добраться туда, - сказала в пустоту Харен.

    Они добрались до лифта и успели, прежде чем дверь захлопнулась. Хотя Бен не мог видеть лица Харен, только карие глаза над голубой вуалью, все ее тело излучало нетерпение. В воздухе висел легкий аромат чистоты и сухости. Поморщившись, Бен оттянул ткань своей влажной туники далеко от тела и захлопал ею, пытаясь ускорить сушку, как только лифт начал подниматься.

    - Прости, - пробормотала Харен.

    - Это просто вода, - сказал Бен – не волнуйся, Харен. Мы еще поговорим об этом. И мы найдет твоего сына.

    Харен ничего не ответила, но бросилась на мостик, как только открылись двери, оставив Бена позади. Тот шел неторопливо.

    Мостик был овальной формы, с капитанским креслом в центре и большим обзорным экраном на весь узкий край эллипса. Отдельные рабочие места отделялись перегородками. Два из них – пилота и бортинженера - были заняты. В окрашенном в мягкие синие и зеленые цвета помещении  совершенно отсутствовали какие-либо острые края. Даже двери имели закругленные углы. Пахло свежей краской. Как Харен и отмечала – «Полтергейст» был новым, большим и хорошо оборудованным.

    Сидящий в капитанском кресле Отец Кенди Уивер взглянул на вошедших Бена и Харен. Кенди, как и Бену еще не исполнилось тридцати, но в отличие от невысокого и коренастого Бена Кенди, был худым и высоким. Он обладал темной кожей, широким носом и крепко завитыми черными волосами. Не смотря на молодость, вокруг его глаз и на лбу уже пролегли небольшие мимические морщинки. Золотой медальон поблескивал на цепочке вокруг шеи и перстень с зеленым нефритом блестел на правой руке. Первый отмечал, что он - Дитя Ирфан, последний – что он достиг звания Отца. Харен подошла к своему креслу, хотя глаза ее не отрывались от обзорного экрана и отображенной на нем планеты. Как и большинство заселенных людьми миров, Клинмкиннар был синим и зеленым, с причудливыми вереницами облаков плывущих через атмосферу. Трио из небольших лун танцевало свой путь по орбите, а звезды сверкали на бархатистом фоне. Вся сцена была очень милой.

    А еще планета выглядела очень большой.

    - Так вот где находится мой сын, - выдохнула Харен из-под вуали - Мой сын раб.

    - Если информация Седжела была правильной – сказал Кенди.

    - Я надеюсь, что мы сможем немного сузить круг поисков, - Гретхен Бейер отложила в сторону приборную доску. Она была высокой худой женщиной с голубыми глазами, светлыми волосами и мягкими чертами, позволяющими легко смешаться с толпой. На ее шее висел такой же золотой медальон как у Кенди, однако, янтарное кольцо свидетельствовало о ранге Сестры.

    - Что ты имеешь в виду? – спросил Кенди.

    - Согласно базе данных Климкиннар тринадцать тысяч пятьдесят пять километров в диаметре, чуть больше, чем Земля, - пояснила Гретхен – Семьдесят с лишним процентов поверхности покрыта водой, но мы по-прежнему говорим о трехстах восьмидесяти миллионах квадратных километров. – Она театрально шмыгнула носом – Может уйти много времени на поиски. Больше восьми недель, этот  точно, а это все что у нас есть.

    - Всё не так уж и плохо, - сказала Люсия де Паоло из-за своей консоли пилота. – Мы можем что-нибудь придумать. Например, он должен быть в жилой зоне.

    - Население – два миллиарда, – сообщила Гретхен.

    - Но не все из них будут рабами, - возразил Кенди.

    - Рабского населения – три миллиона.

    - Заткнись, Гретхен, - сказала Люсия.

    - Мы найдем его, - тихо проговорила Харен. Темные глаза над синей вуалью были полны яростной решимости. – И обязательно освободим.

    Бен, между тем, сел на свое обычное место связиста, рядом с консолью пилота. Эфир был мертв пока «Полтергейст» смещался – только молчащие могли общаться с судов находящихся в смещенном пространстве – но теперь эфир бурлил. Бен автоматически просматривал каналы и частоты, чтобы выяснить какие из них какую информацию несли.

    - Я уже связалась с транспортными властями – сказала ему Люсия. Ей было где-то между тридцатью и сорока. Она обладала оливковой кожей, черными волосами до плеч и пышной фигурой. Однако, на ее тонких и быстрых руках были отметины в виде многочисленных белых шрамов и сломанных ногтей. Она произносила свое имя со звонким звуком «ч» в середине.

    - Разрешение выйти на посадочную орбиту? – спросил Бен.

    - Нет проблем, разумеется, - заявила Люсия. – Мы будем там через двадцать четыре минуты.

    Бен перевел взгляд наверх. Климкиннар продолжал нависать на обзорном экране, в окружении своих крошечных лун. Бен не удивился бы, окажись луны колонизированными, и их группе придется искать Беджика на них. Как мило. Он очень надеялся, что этого не случиться. «Полтергейст», как все корабли под командованием Детей, предоставлялся монастырем на время. Кенди удалось получить его всего на девять недель. И они уже потратили четыре дня – столько времени потребовалось, чтобы добраться до Климкиннара.

    - Отлично, ребята, - сказал Кенди, - Мы должны найти одного девятилетнего мальчика-раба, имя которого, вероятно, было изменено и мы не знаем на какое. И нам нужно сделать это в максимально короткие сроки.

    - Конечно, - сказала Гретхен, - Это займет не больше минуты. В конце концов, мы знаем возраст и пол Беджика, название планеты, на которой он живет и то, что отец похитил его у матери, когда тот был еще младенцем… – Харен, сидевшая рядом на стуле, ощутимо напряглась – …и продал его в рабство. Что мы можем сделать со всей этой информацией, чтобы она помогла нам найти его?

    - Гретхен, - предупредил Кенди – По тонкому льду ходишь, дорогуша.

    - Да все в порядке, - смягчилась Гретхен, - Послушай, мы не знаем, менял ли он когда-либо владельцев, и был ли Климкиннар единственным местом, где он жил, или что-нибудь еще о нем. Записи о продаже рабов – это обычно закрытая информация, так что отследить его будет проблематично.

    - Беджика молчащий, – твердо добавила Харен. – Это будет влиять на то, где и когда он был продан.

    Голубые глаза Гретхен сверкнули, и Бен напрягся, готовый к взрыву.

    - Да, но я тоже должна молчать, - сказала она. – Что это доказывает? Я не касалась Мечты уже шесть месяцев.

    - Нет, подожди, - возразила Люсия. – Это оказывает определенное воздействие. После Отчаяния, многие молчащие…

    - Большинство молчащих, - перебила Гретхен.

    - Большинство молчащих – поправилась Люсия – потеряли способность входить в Мечту. Если Беджик приобретался и был обучен как молчащий раб, но потом вдруг потерял свое молчание, его стоимость упала бы. Как минимум, он не может делать свою работу, верно?

    - Что ты имеешь в виду? – спросил Кенди, подавшись вперед.

    - Я думаю, у Беджика были хорошие шансы быть проданным после Отчаяния. – подытожила Люсия. – Он, конечно, хороший раб – извините Харен – но он просто больше не молчащий. Нам, наверное, нужно начать с недавних записей о продажах. Поиск девятилетних мужского пола. Это хорошо… я имею ввиду, это может быть хорошей отправной точкой. Отец?

    Кенди кивнул и повернулся к Бену:

    - Ты – компьютерный гений, Бен. Что думаешь? Незащищенная информация?

    - Мы, вероятно, сможем раздобыть некоторые данные с помощью социальных сетей, - ответил Бен. – Обмануть людей, чтобы они рассказали нам то, что мы хотим узнать, «заглянуть через плечо», чтобы получить пароли, ну и тому подобные вещи. Я могу непосредственно взломать и сами сети тоже, но я не знаю, сколько на это уйдет времени, пока я только начал работать над тем, чтобы выяснить, насколько хорошо они защищены.

    - Приблизительно? - спросил Кенди – Здесь наше время ограничено.

    - Э-э, неделя, чтобы выяснить, что взламывать? – рискнул Бен – Наверное, еще неделя, чтобы проникнуть и не попасться, и еще два или три дня для поиска. Если, конечно, Беджика не так уж трудно найти, для начала.

    - Целая вечность, - Кенди что-то пробормотал. – Недели три, может четыре. Мы должны покончить с этим быстрее. В противном случае нам может не хватить времени, чтобы найти… - он оборвал себя.

    Харен опустила руку ему на плечо:

    - Отец Кенди, - сказала она нерешительно – Если поиски Беджика будут стоить тебе шанса найти свою семью, может быть, мы должны…

    - Нет, - ответил Кенди. – Наша задача найти Беджика.

    Бен напрягся, услышав голос в своей голове. Глаза Кенди остекленели. – Голос был знакомым, но Бен еще только начал осваивать молчащую связь и не сразу узнал его.

    - Что случилось? – потребовала объяснений Гретхен.

    - Это Седжел, - Кенди встал со стула – Мы будем в Мечте некоторое время, на связи. Бен?

    В голове у Бена щелкнуло: голос принадлежал Седжелу. Резкий привкус предчувствия наполнил Бена, как если бы он неожиданно надкусил апельсин. Он вскочил на ноги и последовал  за Кенди прочь с мостика. Седжел был молчащим уличным мальчишкой, которого Кенди спас и привез на Беллерофонт до того, как Отчаяние разорвало Мечту на куски. Седжел не только пережил Отчаяние, сохранив нетронутым свое молчание, но и почувствовал, где находится сын Харен Беджик и два члена пропавшей семьи Кенди. Если ему нужно поговорить с Беном и Кенди, то очевидно потому, что он узнал что-то новое, что может очень сильно упростить их задачу.

    - Ты уверен, что мы не сможем получить корабль на большее время? – спросил Бен, прибавляя ходу. Круглый голубой коридор был достаточно широк, чтобы Бен и Кенди могли идти рядом. Стены закруглялись книзу, плавно переходя в покрытие пола.

    - Я уверен в этом, - поморщился Кенди – Я уже пробовал два раза, когда мы останавливались, чтобы нам дали отсрочку, но Совет не уступает.

    - Не похоже, что мы этого не заслужили, - проворчал Бен. – Они хотели устроить в нашу честь парад, помнишь? «Герои в Отчаянии» - это мы. И я думаю, что они не пошли на это только потому, что все были так чертовски заняты.

    - Вот почему мы не располагаем большим временем, - заметил Кенди – Все корабли заняты курьерской работой.

    - Да, да. Я знаю. Нам повезло получить «Полтергейст» на такой долгий срок за то, что мы сделали.

    - Родной, - сказал Бен, когда они вошли в Лифт, и тот загудел, начав плавно опускаться вниз. – Я еще не очень хорошо нахожу людей в Мечте, и будет легче, если вы двое придете ко мне.

    - Ты должен больше практиковаться, - упрекнул его Кенди, хотя в его глазах не было и намека на упрек, - И тебе также следует расчесать волосы. Они похожи на красный стог сена.

    - Кто ты, моя ма.. мой сторож? – спросил Бен.

    - О, ну здесь, безусловно, зоопарк, - сказал Кенди, - Кроме проблем с Советом, ворчанием Гретхен, давлением Харен лежащих на мне, так  ты еще разболтан, как те пушки, что срываются в шторм круша все на корабле. С меня довольно.

    - Эй! – запротестовал Бен – Я еще не совсем разболтался.

    Кенди с довольной улыбкой окинул Бена взглядом с головы до ног – Да. Ты выглядишь довольно крепким. – Бен покраснел, но сумел улыбнуться в ответ. Кенди еще способен вогнать его в краску. Бен продолжал любить его. Когда Кенди принял командование «Полтергейстом» Бен спрашивал себя, будет ли он чувствовать себя неловко, получая приказы от него, но пока все шло хорошо. В конце концов, Бен когда-то находился под командованием своей матери. Может быть, он просто привык получать приказы от людей, которых любил.

    - Идем, идем, – произнес Кенди. Они с Беном вышли из лифта и направились к своей общей каюте.

    Как капитан «Полтергейста», Кенди и, следовательно, Бен, заняли самую большую каюту на корабле. Бен наслаждался ей, как кошка, пойманная лучами солнечного света. «Пост Скрипт» - их прежний корабль – был тесным крошечным корытом, с грязно-бежевой обшивкой палуб, и там едва хватало места, чтобы развернуться. Их каюта на этом корабле могла похвастаться отдельной гостиной и спальней, ванной, мини-кухней и небольшим кабинетом, заставленным компьютерным оборудованием Бена. Тренажер с гравитационными усилителями занимал один угол со встроенными полками, на которых стояли дискокниги. Мебель была простой, но удобной. Климкиннар и ее луны создавали великолепный вид из окна. Ровно на половине гостиной царил абсолютный беспорядок: одежда, диски, крупные компьютерные детали и что-то напоминающее лабораторный стол для монтажа оборудования хаотично заполняли поверхности пола и мебели. В сравнении с ней опрятная половина была спартанской: красное копье с коротким резиновым наконечником, висевшее на стене было единственным украшением. Бен и Кенди специально пошли на компромисс, чтобы не поубивать друг друга. Бен мог захламлять половину гостиной и кабинет до тех пор, пока не начинал заполнять хламом другую половину гостиной и оставлял спальню нетронутой. С кухней проблем не было, так как Бен совершенно не умел готовить и туда даже не заглядывал.

    Кенди снял со стены копье и вытащил шприц для подкожных инъекций из кармана. Бен поджал губы и принялся рыться в своих вещах на полу, рядом с лабораторным столом. Кенди вздохнул и снял с себя одежду, оставив только набедренную повязку. Затем он подогнул левое колено, сунул под него копье в качестве подпорки и нажал на рабочий конец инъектора, приложив его к внутренней стороне локтя. Раздался шипящий звук – наркотик был введен. Кенди сложил руки внизу живота, в классической медитативной позе своего народа – австралийских аборигенов. Кенди назвал их Реальными Людьми, и Бен иногда думал, что делает человека реальным. Он никогда не спрашивал, потому что подозревал, что ответ ударит по его самолюбию.

    - Я встречу тебя в Мечте – сказал Кенди, - Или, может быть нам следует прерваться и поискать, чтобы сэкономить время….

    - Нашел! – воскликнул Бен, торжествующе размахивая своим инъектором – Увидимся там.

    Кенди покачал головой и закрыл глаза. Бен направился в спальню, потом остановился, чтобы посмотреть на Кенди. Как будто почувствовав близость Бена, Кенди снова открыл глаза.

    - Что? – спросил он.

    Бен протянул руку и тыльной стороной ладони провел по его щеке. – Ты. Ты сам не свой последнее время. Иногда я даже не узнаю тебя.

    - Что ты имеешь ввиду? – зрачки Кенди расширились под действием наркотиков, но голос звучал по-прежнему ясно.

    - Все не так уж и плохо, - поспешно сказал Бен – Я просто хочу сказать, что ты стал мистер Ответственность в последнее время, в целом все замечательно, и мы будем в Мечте, вместе… это так отличается от… до…

    - До Отчаяния, ты имеешь ввиду. - Немного напряженно сказал Кенди, - Каждый человек должен расти с течением времени. Думаю, просто пришла моя очередь. – Он сверкнул проникновенной улыбкой. – Я буду делать кое-что безответственное после обеда, только для того, чтобы держать тебя в форме. Как тебе это?

    - Заметано, - рассмеялся Бен и снова направился в спальню.

  4. пушистый
    Последняя запись

    Здравствуйте! :) 
    Сегодня хотелось бы поговорить о мультфильмах. Не о группе "Мультфильмы", если кто в теме отечественного рока, а об обычных рисованных историях, картинках в движении. О мультипликации или анимации, кому как больше нравится. :good2:

    Итак, откуда ноги растут не расскажу, поскольку не об этом. :biggrin:

    Мне интересно - как вы относитесь к мультикам, смотрите ли? А если да, то какие у вас самые-самые любимые?

    Мой топ, но не совсем, такой:

    - "Черепашки-ниндзя"
    - "Бешеный Джек Пират"
    - "Аладдин"
    - "Тимон и Пумба"
    - "Пингвины из Мадагаскара"
    - "Приключения Джимми Нейтрона, мальчика-гения"
    - "Червяк Джим"
    - "Скуби-Ду"

    Мультсериалы, в большинстве своём...

    Это не все, конечно, но думаю, что самые-самые. Так как детство моё прошло в 90-е, то западные мульты играют для меня значимую роль. Сейчас, правда, всё изменилось и аниме перевешивает любые другие (для японских мультиков нужен отдельных гигантский список). Есть ещё и советские, но тут не совсем понятно - ху из ху. "Падал прошлогодний снег..." - номер один, а вот после - "Волшебник Изумрудного города", "Кот Леопольд", "Ну, погоди!" и некоторые другие... возможно... :) 

  5. Ближе к концу жертвы истерически и бессмысленно смеялись по малейшему поводу, смеялись так сильно, что падали и иногда закатывались в костер. До того времени их симптомы – летаргия, головные боли, ноющие суставы – могли означать что угодно. Даже когда они начинали спотыкаться и размахивать руками, чтобы сохранить равновесие, это можно было объяснить злыми чарами. Но смех мог означать только одно: куру.

    Спустя месяцы после появления первых симптомов большинство жертв куру – в основном женщины и дети из восточных областей Папуа – Новой Гвинеи – не могли стоять прямо, не опираясь на ветку или бамбуковую трость.

    Вскоре они уже не могли сидеть самостоятельно. В терминальной стадии они утрачивали контроль над сфинктером и способность глотать. И наряду с этим многие начинали смеяться: рефлекторно, бессмысленно, без всякого веселья. Наиболее счастливые умирали от пневмонии раньше, чем от голода. Неудачники смеялись до тех пор, пока ребра не протыкали кожу, а женские груди превращались в бесформенные мешки.

    После нескольких дней траура местные женщины укладывали жертву на носилки из жердей и коры и относили в уединенную бамбуковую или пальмовую рощу подальше от мужчин. Они молча разводили костер и намазывались свиным жиром для защиты от насекомых и ночного холода в горах Новой Гвинеи.

    Потом они клали тело на банановые листья и начинали отпиливать суставы, отделяя хрящи каменными ножами. Они свежевали туловища и вынимали слипшиеся сердца, уплотненные почки и завитушки кишок. Каждый орган выкладывали на листья, кромсали, солили, приправляли имбирем и засовывали в бамбуковые трубки. Женщины даже толкли обгоревшие кости в порошок и тоже клали их в трубки; лишь горькие желчные пузыри выбрасывали прочь.

    Для подготовки головы сначала сжигали волосы, морщась от вони, потом прорубали дыру в своде черепа. Женщины оборачивали руки листьями папоротника, выгребали мозги и наполняли новые бамбуковые трубки. Их рты наполнялись слюной, когда они устраивали пароварку из бамбуковых стеблей над горячими камнями в небольшой яме перед каннибальской пирушкой.

    Раздавая плоть взрослым родственникам жертвы – дочерям, сестрам, племянницам, – они выбирали лакомые кусочки вроде гениталий, мозга и ягодиц. Другим доставалось все остальное, даже малышам позволяли принимать участие в празднестве. Они наедались до тех пор, пока животы не начинали болеть, и уносили остатки домой, чтобы попировать напоследок.

    Члены племени никак не называли себя, но исследователи назвали их форе в честь их языка. Согласно верованиям форе, пожирание плоти позволяло пяти душам этого умершего быстрее попасть в рай. Более того, вкушение плоти любимых людей и их соединение с собственной плотью утешало форе, и они считали это более гуманным, чем обезображивание трупа червями или личинками.

    Антропологи отметили другую, более прозаичную причину для их пирушек. Для еды форе в основном собирали фрукты, корнеплоды и выращивали какау (сладкий картофель) на скудной гористой почве. Лишь в немногих деревнях держали свиней, а охотники приносили крыс, птиц и опоссумов, но эти трофеи обычно делили мужчины. Похоронные пирушки позволяли женщинам и детям получать долгожданные порции белка, и они особенно радовались пожиранию жертв куру. Эта болезнь лишала людей возможности ходить или работать, и те, кто умирал от пневмонии (или были задушены до наступления голодной смерти), часто имели хороший слой подкожного жира.

    Несмотря на пиршества, болезнь куру – от местного выражения «холодная дрожь» – тревожила форе, и они десятилетиями скрывали ее от внешнего мира. Это было нетрудно, так как они жили на восточных возвышенностях Новой Гвинеи, одном из самых уединенных мест на земле; до середины XX века многие племена не знали о существовании соленой воды. Но вскоре окружающий мир стал протягивать свои щупальца к форе и соседним племенам.

    В 1930-х годах через их земли прошли золотоискатели, а во время Второй мировой войны там потерпел крушение японский самолет. Начали прибывать миссионеры, а в 1951 году австралийцы основали патрульную службу – для людей, которым нравилось носить шорты хаки и целиться из винтовок в людей, даже не имевших металлических орудий.

    Тогда болезнь куру достигла эпидемического уровня, но большинство приезжих беспокоили другие вещи, такие как чрезмерное насилие туземцев или их дикие сексуальные обычаи. (Не менее четверти взрослых мужчин с высокогорий погибали в засадах или во время набегов, и в некоторых племенах стали посвящать мальчиков в мужчины через ритуальную содомию.) Иногда бледнолицые гости видели инвалидов, пораженных болезнью куру, или обращали внимание на отсутствие кладбищ на территории с высокой смертностью. Но первый западный врач, осмотревший пациента с болезнью куру, поставил диагноз «истерия», вызванная колониализмом и разрушением традиционного племенного уклада.

    Но чем больше случаев куру становилось известно, тем более фальшивым казался тот диагноз. Как мог семилетний ребенок, не имевший воспоминаний о племенном укладе, вдруг слечь с истерией, а тем более умереть от нее? Болезнь явно имела органическое происхождение, а нарушение координации и равновесия указывало на проблемы мозга.

    Но никто не знал, является ли куру заразным заболеванием или имеет генетическую природу. Что более загадочно, в отличие от всех других известных инфекций или нейродегенеративных заболеваний, которые поражают людей любой расы и вероисповедания, болезнь куру поражала только форе и их соседей, всего около 40 000 человек. В Книге рекордов Гиннесса она была названа редчайшей болезнью на земле.

    Но из-за своего странного характера это редчайшее заболевание вскоре стало предметом всемирного увлечения. Образцы мозга форе распространились по всему земному шару и открыли целое новое направление в неврологии.

    Горные леса Новой Гвинеи привлекали странных посетителей. Людей, насмехавшихся над вшами и пиявками. Людей, которые не возражали, когда туземцы приветствовали их, лаская им грудь или окропляя их свиной кровью. Людей, которые пожимали плечами при виде размытых дорог и, не моргнув глазом, выслушивали, что до ближайшей деревни им придется восемь часов карабкаться по скалам и ущельям. Они едва ли не радовались тяготам, и в 1950-е годы Новая Гвинея привлекла множество неудачников и неустроенных людей, самым неустроенным из которых был Д. Карлтон Гайдушек.

    Гайдушек, родившийся в семье мясника в штате Нью-Йорк, оказался юным вундеркиндом. Он хорошо учился в школе, а на ступенях лестницы, ведущей в его лабораторию на чердаке, краской написал имена Дженнера, Листера, Эрлиха и других великих биологов. (Сомнительная легенда гласит, что верхнюю ступеньку он оставил пустой, чтобы вписать туда свое имя.)

    Невролог и искатель приключений Карлтон Гайдушек.(Национальная медицинская библиотека)

    Тем не менее у него, мягко говоря, имелись трудности в общении со сверстниками; однажды он угрожал отравить весь свой класс цианидом, полученным от тети для сбора жуков. В возрасте девятнадцати лет этот молодой человек с льдисто-голубыми глазами и оттопыренными ушами поступил в Гарвардскую медицинскую школу, где его прозвали Атомной Бомбой за неуемный характер. Он специализировался в педиатрии, потом защитил дипломную работу о микробах в Калифорнии. Среди его коллег был Джеймс Уотсон[25].

    Но когда Гайдушек попробовал роль академического ученого, он восстал против традиционных нравов буржуазной жизни Америки. В конце концов он покинул армейский корпус медицины и стал путешествовать по Мексике, Сингапуру, Перу, Афганистану, Корее, Турции и Ирану. В каждой экспедиции он находил детей, болевших бешенством, чумой или геморрагической лихорадкой, и кропотливо занимался малоизвестными болезнями. Он легко заводил друзей и еще легче расставался ними, часто после хорошей драки.

    В начале 1957 года он посетил Новую Гвинею и собирался продолжить свой круиз, пока не услышал о куру. В этой болезни сочетался его интерес к микробиологии, неврологии, детям и изолированным культурам, поэтому коллега, первым сообщивший Гайдушеку о куру, сравнил его реакцию с реакцией «быка, увидевшего красный флаг».

    Гайдушек немедленно вылетел на легкомоторном самолете и стал ходить из деревни в деревню в одном из самых первозданных и диких регионов на планете. Он быстро запомнил симптомы – дергающиеся глаза, шатающуюся походку, трудности с глотанием, беспричинный смех – и за неделю определил два десятка жертв куру, а за месяц их количество достигло шестидесяти. С растущим увлечением он начал писать письма коллегам, оповещая их о новом заболевании.

    Следующие несколько месяцев он вел перепись больных, посещал все деревни, куда мог дойти, и собирал образцы биоматериала у жертв. Для этой цели он привлек – с помощью футбольных мячей и других игрушек – целую свиту десяти-тринадцатилетних докта бойс (мальчиков-врачей), которые сопровождали его во время обходов. Они каждый день часами ходили вместе с Гайдушеком, одетые в белые лаплапы (набедренные повязки с юбочками) и несущие коробки с рисом, консервами и медикаментами на шестах, уложенных на плечи. Им приходилось спасаться от пчел, грязевых оползней и жалящих растений. Они набирали для чая воду из ручьев, а после наступления темноты зажигали бамбуковые факелы. Их ночные укрытия часто были неотличимы от окружающих кустов, и они жили в вечном страхе перед засадами соседей, вооруженных луками и стрелами.

    На каждой остановке Гайдушек спрашивал о куру, а более предприимчивые докта бойс ныряли в кусты и находили там спрятанные жертвы. Некоторых мальчиков за это колотили члены семьи, которые хотели, чтобы их матери, тетки и дети умирали в покое. Но каждый раз, когда жертвы соглашалась, Гайдушек брал образцы крови и мочи с помощью самодельных бамбуковых шприцов и упаковывал их в специальные коробки.

    Пройдя пешком полторы тысячи километров, Гайдушек определил, насколько плохо обстоят дела. Ежегодно от куру умирало примерно 200 человек, что было бы пропорционально полутора миллионам ежегодных смертей в США. Но на самом деле положение было еще более тяжелым. Поскольку жертвами куру становились женщины и дети, болезнь грозила уничтожить культуру форе, так как младшее поколение не могло обеспечить воспроизводство. Кроме того, хронический недостаток женщин, который был обычной причиной войны в обществе охотников и собирателей, еще сильнее нагнетал напряженность.

    bolezn-smeha-2.jpg.f669a1d1329f9f149db52ab8f5fc5b1f.jpg bolezn-smeha-3.jpg.849a6d372ca22df77c5acb24e6756202.jpg

    Две юные жертвы куру. (Карлтон Гайдушек, из статьи «Ранние образы куру и людей Окапа», Philosophical Transactions of the Royal Society B 363, no. 1510 [2008]: 3636–43)

    Щекотливость ситуации вызывала трепет у австралийского правительства. Австралия приобрела эти возвышенности после Первой мировой войны, и местные политики рассматривали Новую Гвинею как единственный шанс называть свою страну колониальной державой. Как и у большинства колониальных правителей, австралийцами двигало покровительственное желание «цивилизовать» туземцев в сочетании с острой жаждой прибыли, и к 1957 году они достигли обеих целей.

    Все меньше туземцев носили футляры для пениса или протыкали носы свиными клыками. Теперь папуасы строили прямоугольные дома вместо традиционных овальных и забросили свои простые ямсовые поля с ирригацией из бамбуковых труб ради рабского труда в шахтах или на кофейных плантациях. В то же время количество убийств резко снизилось, а старинные болезни вроде проказы и тропической гранулемы почти исчезли.

    Но болезнь куру угрожала разрушить этот pax Australiana, так как она сеяла панику среди горцев и дискредитировала правительство. Колониальные чиновники пытались держать ее в секрете и невзлюбили Гайдушека за то, что он разглашал сведения о ней. По их мнению, Гайдушек сам мог распространять болезнь, путешествуя между деревнями. Поэтому колониальные чиновники старались ограничить его передвижения в гористой местности и даже подали петицию в госдепартамент США с просьбой запретить его изыскания. Они пошли на низкие уловки и стали вести пропагандистскую войну, объявив его «научным пиратом» и угрожая другим ученым за сотрудничество с ним. Один соперник презрительно бросил Гайдушеку: «Ваше имя теперь стало грязью».

    Но Австралии еще предстояло узнать, что Карлтона Гайдушека нельзя было смутить такими мерами. Сначала он устроил скандал из-за вмешательства в его дела, а потом решил посрамить своих недоброжелателей. Он глубже проник на территории форе и собрал больше литров крови, мочи и слюны, чем любые пять австралийских исследователей, вместе взятые. За пять месяцев Гайдушек выявил сотни жертв куру и даже уговорил некоторые семьи – или подкупил их ножами, одеялами, солью, мылом и табаком – разрешить ему провести вскрытие мозга покойных.

    Словно каннибал, Гайдушек выполнял некоторые вскрытия на кухонном столе в своей хижине, выкладывал мозги на обеденные тарелки и нарезал их как толстые белые батоны с корочкой из серого вещества. Он отсылал большинство драгоценных тканей в свою лабораторию в Национальном институте здоровья в штате Мэриленд, но при этом благоразумно выслал образцы и австралийским учеными, чтобы умиротворить их и саботировать политиков, нашептывавших им ядовитые речи. В конце концов австралийцы поняли, что лучше будет смириться с Гайдушеком.

    Тем временем Гайдушек столкнулся с другим неожиданным препятствием в своей работе: с колдовством. Почти все члены племени форе верили, что куру насылают колдуны, и они с насмешками или замешательством слушали лекции Гайдушека о микробах и генетике. Согласно их верованиям, колдуны творили свои обряды с помощью личных предметов, включая телесные отходы – волосы, обрезки ногтей и фекалии. Сначала колдуны обертывали эти предметы листьями, потом произносили заклинания и топили свертки в болоте; по мере разложения содержимого то же самое происходило со здоровьем жертвы.

    По правде говоря, форе считали большинство таких заклинаний вполне приемлемыми, но «создание куру» выходило за рамки приличий. Для противодействия колдунам форе раскладывали костры, на которых сжигали свои отходы, а также выкапывали едва ли не самые глубокие отхожие ямы на планете. (Сделав свои дела в лесу, они даже могли отнести фекалии в ближайшую уборную из соображений безопасности.) А люди, которые уже заразились куру, могли нанимать усердных контрзаклинателей, которые монотонно распевали, разбрасывали травы и запрещали пациентам пить воду, есть соль и общаться с противоположным полом.

    Неудивительно, что люди, твердо верившие в колдовство, были не в восторге от предложения отдавать незнакомцу свои телесные жидкости. Чтобы убедить туземцев в безопасности, Гайдушек приобрел особенно большой замок, который навешивал на свою коробку с образцами.

    После того как Гайдушек собирал образцы, их ожидало рискованное будущее. Если он мог добраться до джипа, то отвозил их на ближайшую патрульную станцию. Но довольно часто, когда машина ломалась или дорога оказывалась размытой, ему приходилось снаряжать своих докта бойс в многочасовой поход. В лучшем случае через несколько дней образцы крови или мозга погружали на самолет, который доставлял их в город, где имелся международный аэропорт. Там техник мог наконец упаковать образцы в сухой лед и направить их в Мэриленд, Мельбурн или десятки других лабораторий, подхвативших призыв Гайдушека об исследовании куру.

    В Новую Гвинею начали прибывать неврологи, чтобы на месте изучать жертв куру и искать признаки травмы мозга. Некоторые тесты, которые они проводили, напоминали проверку водителей на алкоголь: они заставляли людей переносить вес с пятки на носок, прикасаться пальцем к кончику носа или стоять на одной ноге с поднятыми руками. Жертвы куру обычно проваливали эти тесты.

    Неврологи также проверяли определенные рефлексы. Если похлопать по коже вокруг рта младенца, он автоматически сжимает губы; этот рефлекс упрощает сосание груди. Сходным образом, если прикоснуться к ладони ребенка в определенных местах, он сгибает пальцы; эта реакция называется хватательным рефлексом. Такие рефлексы исчезают на втором или третьем году жизни, когда мозг взрослеет и приводит в действие тормозящие механизмы. Но после травмы мозга они иногда возвращаются, как часто происходило с жертвами куру.

    На основе ряда тестов неврологи определили большую часть первоначального ущерба, причиняемого куру двигательным центрам мозга, особенно мозжечку. Как мы могли убедиться, разные участки серого вещества (например, моторная кора) работают совместно для инициации движения. Кроме того, в моторной системе мозга есть критически важные контуры обратной связи, гарантирующие правильное выполнение движений. Одной из главных структур этой обратной связи является мозжечок.

    Входящий в так называемый «мозг рептилии», мозжечок расположен в задней нижней части черепа рядом со спинным мозгом. Морщинистый вид делает его похожим на миниатюрный мозг (33).

    bolezn-smeha-4.jpg.5f04b64a70e34cc1dd2b4a2318fbe7cf.jpg

    Он играет особенно важную роль в координации движений и обеспечении равновесия. Если вкратце, то мозжечок собирает входные сигналы, поступающие от мозга, включая все четыре доли. Это позволяет ему следить за положением тела в пространстве различными способами (через зрение, осязание, чувство равновесия и так далее). Далее он производит проверку, соответствует ли движение, которое вы выполняете, тому движению, которое вы намеревались выполнить. Если нет, мозжечок обращается к другой структуре (таламусу), который передает сообщение моторной коре и дает мышцам команду приспособиться. Он может предостеречь: «Не так быстро», или велеть: «Немного левее».

    Без мозжечка вы, может, и смогли бы удачно взять очки или бокал вина, но гораздо вероятнее, что вы бы промахнулись, потом резко скорректировали движение в другую сторону и смахнули очки со стола или опрокинули бокал. Иными словами, мозжечок обеспечивает точность и плавность движения. Он контролирует расчет времени, что позволяет вам ходить, разговаривать, прыгать или глотать без малейшей задержки. Даже некоторые непроизвольные движения, такие как дыхание, до некоторой степени зависят от мозжечка.

    Когда мозжечок начинает разрушаться, человек теряет чувство равновесия, и его движения становятся неуклюжими. Этим объясняется дрожь, подергивание глаз и вихляющая походка жертв куру. Патологический смех тоже может появляться при повреждении нейронных цепей, проходящих через мозжечок. И разумеется, дегенеративные болезни мозга редко ограничиваются каким-то одним местом. Сосательный и хватательный рефлекс и общий упадок когнитивных способностей говорил неврологам, что возбудитель куру распространился дальше и затронул такие важные структуры, как фронтальные доли коры.

    Но хотя анатомический ущерб стал более ясным, изначальная причина болезни куру оставалась непонятной, особенно на молекулярном уровне. Некоторые ученые поспешили сделать вывод, что поскольку куру часто встречается у родственников разного возраста, болезнь должна иметь генетическую природу. Но Гайдушек понимал, что в этой теории есть дыры.

    Например, болезнь куру распространялась не только в семьях, но также между взрослыми, не имеющими родственных связей, что нехарактерно для генетических заболеваний. Более того, взрослые мужчины никогда не заболевали куру, в отличие от взрослых женщин. Это могло подразумевать нечто, связанное с полом, но заболеваемость среди мальчиков и девочек, не достигших половой зрелости, была примерно равной.

    Гайдушек подозревал, что куру имеет инфекционное распространение. Но эта теория противоречила тому факту, что мозг жертв на вскрытии не имел признаков воспаления и каких-либо других следов инфекции.

    Тем не менее вскрытие дало другие путеводные нити. В 1957 году американский коллега Гайдушека обнаружил бляшки в мозге жертв куру – узловатые черные скопления белка диаметром 0,025 миллиметра. Ученый также обратил внимание на обилие астроцитов – разновидности глиальных клеток, имеющей форму звезды. Около половины клеток мозга являются астроцитами, и они играют важную роль в формировании гематоэнцефалического барьера, защитной оболочки вокруг кровеносных сосудов, мешающей инородным веществам попадать в мозг.

    Но по какой-то причине астроциты также начинают бесконтрольно размножаться в сером веществе там, где отмирают нейроны, в конечном счете образуя шрамы и рубцы. Этот ученый не имел представления, что может быть причиной белковых бляшек и астроцитовых рубцов у жертв куру, но обратил внимание на сходство с болезнью Крейцфельда – Якоба (синдрома «коровьего бешенства» у человека).

    Через два года появилась еще одна ниточка, ведущая на другой конец Атлантического океана. По рекомендации друга американский ветеринар Уильям Хэдлоу посетил экспозицию в лондонском музее медицины, посвященную болезни куру. Он бродил среди артефактов племени форе, слегка заинтересованный, но не увлеченный, пока его внимание не привлекли фотографии мозга жертв куру. Ткань на снимках выглядела губчатой и казалась странно знакомой. Хэдлоу изучал почесуху – болезнь, поражавшую мозг (и особенно мозжечок) овец, от которой они начинали шататься и расчесывали шкуру до крови о деревья или заборы. Некоторые овцы даже прыгали как кролики.

    В нейронах пораженных овец имелись дыры, как будто их пожирала крошечная плотоядная моль. Ткань их мозга тоже становилась дырявой там, где отмирали целые группы нейронов. Хэдлоу поспешно написал статью, и Гайдушек связался с ним вскоре после этого. Как и в случае болезни Крейцфельда – Якоба, связь с почесухой была очевидной, но обескураживающей, поскольку никто не знал, что именно – токсины? гены? вирусы? некое их сочетание? – служило причиной этих болезней.

    Выражение «сбавить обороты» не имело смысла для Гайдушека, но теперь, когда многие другие ученые стали заниматься болезнью куру, он решил отдать должное другим своим интересам, особенно антропологии. Он построил себе бамбуковую хижину в восточных предгорьях и стал описывать местную жизнь, делая тысячи фотографий и снимая целые мили кинопленки.

    Несмотря на постоянные туманы и высокую влажность, он также написал 100 000 страниц полевых заметок обо всем, что творилось на этой земле: местные песни, этимология, нелепые слухи, рецепты и впечатления, произведенные на туземцев идеями коммунизма и христианства. Он пользовался журналом для заметок и как личным дневником, записывая, сколько веса он сбросил во время полевых работ (11 килограммов) и свою фантазию о том, что он может видеть советский спутник, кружащий среди звезд в ночном небе.

    Как специалиста по детскому развитию, Гайдушека в первую очередь интересовали обряды половой инициации, и он много путешествовал по возвышенностям, заходя далеко на территорию племени форе для сбора сведений о них. Гайдушек описывал все обряды, какие только мог. В полевых записях он подчеркивал, что племена санкционировали секс до наступления половой зрелости, и полагал, что этот обычай выполняет важную социальную функцию, мешая мужчинам воевать из-за женщин. (Другие антропологи закатывали глаза от таких интерпретаций.) Более того, обряды помогли Гайдушеку понять, что строгие сексуальные нравы мира, где он вырос, были далеко не всеобщими.

    В сущности, чем больше Гайдушек погружался в горскую культуру, тем больше он отворачивался от прошлой жизни. Правда, он никогда полностью не отказывался от западной цивилизации; например, он с жадностью читал декадентские произведения Генри Джеймса и Марселя Пруста в свободное от работы время. Но посреди какого-нибудь пассажа о герцогах и герцогинях он поднимал голову и видел молодых папуасов, танцующих перед его хижиной в головных уборах из перьев и со свиными клыками в носу.

    Туземная жизнь привлекала его, как и Гогена, и противоречивые импульсы – интеллектуальные и первобытные – воевали за его душу. Один коллега вспоминал, как он неделями пропадал в джунглях, а потом приходил на вечеринку в шортах, грязной футболке и одной туфле. Но, несмотря на растрепанный вид, он неизменно поражал гостей своим остроумием и мог до четырех утра поддерживать беседу на всевозможные темы, от Мелвилла до луговых мышей и от Платона до пуританства, идеи самоубийства и советской внешней политики, прежде чем снова исчезнуть в глуши. Подобно Курцу из «Сердца тьмы»[26], он как будто боролся со всей западной цивилизацией.

    Между тем у племени форе был свой повод для разногласий с западной цивилизацией, вернее, с западной медициной. С недавних пор врачи стали пользоваться «выстрелами» – лекарственными инъекциями для искоренения проказы во всем регионе. Хотя туземцы испытывали благодарность, они не усматривали в этом превосходства западной науки; скорее, они пришли к выводу, что западные врачи являются гораздо более могущественными колдунами, чем местные чародеи, которые насылали болезни.

    К сожалению, никакие витамины, транквилизаторы, стероиды, антибиотики, печеночные экстракты и другие лекарства, которые предлагали Гайдушек и его коллеги, не приносили никакой пользы: жертвы куру неизменно умирали. После нескольких лет тщетных усилий туземцы стали ожесточаться. Они жаловались, что белые люди только брали и брали – тела, кровь, мозги, – но ничего не давали взамен. Даже те, кто верил в западную медицину, ругали врачей. Один из спутников Гайдушека утверждал, что в Америке есть «большой микроскоп», который может излечить любую болезнь, и он не может понять, почему Гайдушек не спешит избавить племя от куру.

    По мере обострения ситуации австралийское правительство, бессильное остановить куру, обдумывало план строительства громадного забора вокруг территории форе и содержания их в резервации. (Они отмечали, что забор не только будет держать форе внутри, но и помешает Гайдушеку попасть внутрь.) Вдохновленные генетической теорией куру, чиновники также обсуждали возможность стерилизации племени.

    Но с каждой новой жертвой становилось все яснее, что генетическая теория не выдерживает критики: болезнь распространялась слишком быстро и убивала большинство людей, прежде чем они успевали передать свои гены. Кроме того, некоторые женщины с другим генетическим наследием выходили замуж за охотников из племени форе и тоже погибали от болезни куру.

    Причина недуга оставалась неясной. Болезнь куру явно имела неврологические симптомы, но ученым не удавалось найти какие-либо бактерии или вирусы в мозге жертв. Другие эксперименты устранили такие причины, как гормональные нарушения, аутоиммунные заболевания, токсины металлов, растений или насекомых, алкоголизм и венерические болезни. Некоторые врачи считали каннибализм действующим фактором, но к тому времени этот обычай уже находился вне закона. Кроме того, форе всегда подвергали тела тепловой обработке перед поеданием, а их обычаи запрещали детям употреблять мозги, так как это якобы препятствовало их росту.

    По мере того как члены племени становились все более придирчивыми, полевые врачи обратились к бартерной торговле, что привело к некоторым безобразным сценам. Они часто вставали лагерем возле деревни, где находился смертельно больной человек, воздвигали несколько шестов и растягивали брезент для импровизированной клиники. С первыми лучам рассвета они приходили в семейную хижину и начинали торговаться, предлагая топоры, одеяла, табак, соленые крекеры и даже американские деньги.

    Один туземец заявил, что если белые люди возьмут «мясо» (мозг его жены), то он должен получить мясо взамен. Врачи принесли ему полуторакилограммовый окорок, после чего муж поблагодарил их, присоединился к плакальщикам снаружи и стал причитать громче, чем все остальные.

    Вскрытие часто происходило при свете керосиновых ламп или под моросящим дождем, и требовались часы кропотливой работы с инструментами, чтобы извлечь головной и спинной мозг – целая вечность, с учетом почти полного отсутствия заморозки. Врачи завершали вскрытие, заполняя череп шариками ваты и возвращая тело. Потом им предстояла друга неприятная задача – убедиться, что селяне похоронили тело вместо того, чтобы съесть его.

    Гайдушек продолжал свои антропологические и медицинские изыскания, и несмотря на то, что он убеждал себя держаться отстраненно, все больше погружался в личную жизнь своих пациентов. Один печальный инцидент был связан с мальчиком по имени Кагейнаро. Хотя во время предыдущих встреч Кагейнаро был игривым и даже «флиртовал» с американцем, во время очередного посещения деревни Гайдушек застал его молчаливым и отчужденным.

    Когда Гайдушек спросил его друга, в чем дело, тот ответил на ломаном английском: «Моя думать, он больной». Заболел. «Я сразу же понял, что еще один мой мальчик заболел куру», – вспоминал Гайдушек. Он настоял на том, чтобы ночью Кагейнаро спал рядом с ним для уюта и на следующее утро написал в своем дневнике: «Если болезнь заразна, то я, несомненно, подхватил ее».

    Через месяц он вернулся, чтобы провести с Кагейнаро последние дни, и вытащил его из пропотевшего «логова», где его бросили члены семьи. От мальчика воняло; его глаза закрывались от солнечного света, и он в замешательстве отворачивался от своего утешителя. Гайдушек помогал ему, как мог, и поил водой, большая часть которой стекала по щекам Кагейнаро, потому что он не мог глотать. Гайдушек не мог сдержать слез при виде его страданий.

    Вскоре ученые внесли имя Кагейнаро в «Папуасскую книгу судного дня», или просто Книгу. Эта кипа листов белой бумаги, переплетенных вместе и хранившихся в кейсе, содержала записи обо всех известных жертвах куру, начиная с 1957 года. Как научный документ, Книгу можно считать чудом: ученые никогда не следили за развитием болезни с такой точностью. Как общественный документ, Книга – это скорбная и беспрецедентная хроника смерти. В ней записано, что в 145 из 172 деревень региона были жертвы куру, а некоторые деревни потеряли 10 процентов женского населения за один год.

    Если читать между строк, то весь общественный порядок рушился, и пока докта бойс трудились без устали, доставляя мозги любимых родственников на патрульные станции и даже посещая вражеские деревни для сбора образцов, Книга становилась все толще и толще.

    Прорыв наступил в середине 1960-х годов. Хотя Гайдушек сосредоточился на полевой работе, он сохранял действующую исследовательскую лабораторию в Мэриленде. Глубоко заинтересованный возможной связью между заболеваниями, он со своей командой ученых начал инъецировать клетки, пораженные куру, почесухой и болезнью Крейцфельда – Якоба в мозг грызунов, чтобы определить, являются ли болезни заразными. (Доставка образцов почесухи в США означала нарушение международного запрета и потребовала от Гайдушека лично заняться контрабандой, но он никогда не чувствовал себя связанным мелочными законами.) Эти болезни действительно были заразными, поэтому в 1963 году он сделал следующий шаг, создав лабораторию с обезьянами в бетонном здании в сельской глубинке Мэриленда.

    Незадолго до этого мальчик Эйро и девочка Кигеа умерли от куру в Новой Гвинее. На последней стадии болезни они могли только неразборчиво ворчать, и их неделями подкармливали сахарной водой. (Когда врач Кигеа предложил ей леденец, она оказалась слишком слабой, чтобы удержать его.) Их семьи согласились на вскрытие, и благодаря чудесному новому материалу под названием «пенопласт» холодные мозги достигли Мэриленда в превосходном состоянии. 17 августа 1963 года Гайдушек и его коллеги смешали с водой 30 грамм мозга Кигеа и ввели раствор в череп шимпанзе по кличке Дэйзи. Шимпанзе Жоржета получила инъекцию мозга Эйро через четыре дня.

    Когда ученые стали наблюдать за здоровьем шимпанзе, им пришлось отбиваться от министерства сельского хозяйства США, которое хотело узнать, какого черта кто-то возится с биологическими реагентами в ненадежном здании посреди сельской глубинки Мэриленда. Между тем Гайдушек, никогда не сидевший на месте, продолжал колесить по миру и управлять другими исследовательскими проектами из своей анархической лаборатории, формально находившейся под эгидой Национального института медицины. Посетители вспоминали песни Боба Дилана на стереопроигрывателе, психоделические плакаты на стенах и лабораторных ассистентов, занимавшихся йогой.

    Для сохранения связей с Новой Гвинеей между своими поездками туда Гайдушек начал усыновлять молодых папуасов, начиная с дерзкого и остроумного паренька по имени Мбагинтао в 1963 году. Помимо других вещей, Мбагинтао пришлось научиться пользоваться туалетом, носить обувь и есть с помощью столовых приборов перед иммиграцией в Мэриленд. Гайдушек зачислил его как Айвэна Гайдушека в подготовительную школу Джорджтауна, которая считалась элитной среди местных средних школ.

    Айвэн хорошо приспособился к цивилизации, и в конце концов Гайдушек пригласил его брата. Он тоже отлично справился, и за ним последовал очередной брат, потом другой. Но вместо научных занятий многие из его «сыновей» предпочитали пьянство, гонки на автомобилях, соблазнение дочерей членов «Ротари-клуба», а в целом, как негодовал Гайдушек, «гулянки с картишками». Короче говоря, они вели себя как подростки. Гайдушек навел кое-какую дисциплину: его парни стирали, косили траву, готовили и убирали свои комнаты. Но это не помогало им вернуться к нормальной жизни, когда Гайдушек исчезал на несколько месяцев, чтобы расследовать какое-нибудь экзотическое заболевание, и оставлял их без присмотра.

    Наступил 1966 год. После долгих лет бесплодных усилий и отсутствия результатов у шимпанзе Дэйзи отвисла губа и появилась шаркающая, вихляющая походка, свидетельствовавшая о поражении мозжечка. Вскоре после этого такие же симптомы появились и у Жоржеты. После анализов крови и исключения любой болезни, недостаточности питательных средств или ядов, о которых они могли подумать, коллеги вызвали Гайдушека домой из Гуама. Тот приехал недовольным – он очень не любил, когда прерывали его поездки, – но возрадовался, когда увидел шимпанзе.

    Исследователи усыпили их и провели вскрытие, а потом послали мозговые ткани патологоанатому. Она обнаружила бляшки и губчатые дыры. Группа Гайдушека за один день составила статью для журнала Nature, которая была опубликована через две недели и произвела впечатление разорвавшейся гранаты. Они не только исключили генетическую версию происхождения куру, но и доказали, что дегенеративная болезнь мозга была заразной у приматов, – результат, неслыханный для всех остальных.

    Более того, они осмелились рассуждать о более широких последствиях своей работы для медицины в целом. Они предположили, что куру, почесуха и болезнь Крейцфельда – Якоба, которые приводили к однотипным «губчатым» травмам мозга и могли долго находиться в латентном состоянии перед тем, как перейти в активную фазу, были вызваны новым классом микробов, который они назвали «медленными вирусами».

    Эпидемиология болезни куру значительно прояснилась в 1960-е годы. Гайдушек всегда отвергал связь куру и каннибализма, поскольку это укрепляло «варварские» стереотипы. Кроме того, связь куру и каннибализма всегда ставилась под сомнение несколькими фактами. К примеру, только женщины ели мозги на заупокойных пирушках, но дети все равно заболевали куру, причем это были дети обоих полов. Более того, христианские миссионеры – они настаивали, что форе ели плоть и кровь Христа, – практически искоренили каннибализм к середине 1950-х годов, но болезнь куру не исчезла.

    Для некоторых исследователей идея каннибализма все же была не лишена оснований. Форе обратились к каннибализму лишь в 1890-х годах, когда мода на заупокойные пирушки пришла к ним с севера. Интересно, что первые случаи заболевания куру были отмечены десять лет спустя. И вспышки болезни были самыми свирепыми в племенах, наиболее склонных к ритуальному каннибализму.

    Что более важно, потрясенные антропологи поняли, что форе несколько искажали правду относительно своего заупокойного меню. Поедание серого и белого вещества мозга находилось под запретом для детей, но матери племени, будучи обычными женщинами, часто потворствовали их аппетиту, обеспечивая готовых переносчиков инфекции. И хотя каннибализм действительно прекратился в середине 1950-х годов, эксперименты с шимпанзе объясняли временную задержку, так как развитие болезни куру могло занимать целые годы даже при прямой инъекции в мозг. Благодаря совокупности этих фактов, ученые осознали, что каннибализм может все объяснить.

    Это были первые крохи хороших новостей в исследовании болезни куру. К счастью, они оказались не последними. В конце 1960-х годов куру стала болезнью более старшего поколения, и число заболевших сократилось. После прекращения заупокойных пиров средний возраст жертв увеличивался год за годом, и все меньше молодых людей были подвержены заражению. Болезнь куру так и не исчезла, но к 1975 году, когда Папуа – Новая Гвинея обрела независимость от Австралии, горцы наконец почувствовали, что худшее осталось позади.

    Более того, в 1976 году их защитник Карлтон Гайдушек получил Нобелевскую премию за открытие «медленных вирусов». В том году Гайдушек возглавил список американских лауреатов, а Милтон Фридман и Сол Беллоу последовали за ним. Шумиха и формальности по поводу вручения премии пробудили в нем прежнюю склочность характера. (Друзья строили догадки, приходилось ли ему носить галстук до торжественной церемонии.) Кроме того, Гайдушек самовольно привез в Швецию восьмерых своих приемных сыновей. Они ночевали на полу в спальных мешках в одном из самых модных и дорогих отелей Стокгольма.

    Но даже после вручения Нобелевской премии ученых донимал один вопрос: что за «медленные вирусы» были причиной куру, почесухи и болезни Крейцфельда – Якоба?

    Главной проблемой теории «медленных вирусов» было наличие гематоэнцефалического барьера. С 1885 года ученые знали, что если инъецировать, скажем, голубой краситель в кровеносную систему, то легкие, сердце, печень и все прочие внутренние органы окрасятся в голубой цвет. Но с мозгом этого не произойдет, потому что гематоэнцефалический барьер пропускает только заранее одобренные молекулы. (К сожалению, он также препятствует проникновению в мозг большинства лекарств в виде таблеток или инъекций, что затрудняет лечение определенных заболеваний мозга, таких как болезнь Альцгеймера или Паркинсона.)

    Микробам еще труднее преодолеть барьер; за исключением некоторых, таких как бактерия сифилиса в форме штопора, поразившая разум Шарля Гито, большинство из них не могут проникнуть в «святая святых» мозга.

    Более того, мозг жертв куру никогда не испытывал воспаления, что было нехарактерно для заражения любыми известными микробами. Предполагаемые вирусы также оказались тревожно устойчивыми к стерилизации. Ткани, зараженные куру, оставались заразными даже после нагревания в печи, вымачивания в едких растворах, обработки ультрафиолетовым излучением, обезвоживания наподобие вяленого мяса или воздействия радиации. Ни одна живая материя не могла выжить после таких воздействий.

    Это привело некоторых ученых к предположению, что инфекционные агенты могут быть не живыми с формальной точки зрения; возможно, это лишь биологические отходы, вроде случайных белковых молекул. Но эта идея настолько противоречила всему, что они знали, что для ее рассмотрения понадобился такой же упрямый и несгибаемый человек, как Карлтон Гайдушек.

    Этим человеком оказался Стенли Прусинер, который открыл новый большой этап в исследовании куру. Нельзя сказать, что его карьера имела блестящий старт. Как невролог он потерпел настоящий провал, когда впервые посетил возвышенности Новой Гвинеи в 1978 году. Туземным бойс фактически пришлось заталкивать его в горы, упираясь руками в спину, а вскоре после встречи с первыми пациентами он слег от какого-то кишечного расстройства, и его пришлось нести назад на носилках.

    Тем не менее Прусинер вернулся в свою лабораторию в Сан-Франциско полный великих планов. Он особенно сосредоточился на исследовании «мусорных» белков как биологического агента, который мог являться причиной куру и болезни Крейцфельда – Якоба.

    В отличие от клеток белки не живые; в сущности, большинство белков остаются беспомощными за пределами клетки. Но вероятно, полагал Прусинер, некоторые белки могут выживать самостоятельно и даже как-то размножаться. Поскольку белки имеют более простое устройство, они также должны лучше переносить стерилизацию, легче преодолевать гематоэнцефалический барьер и не вызывать воспаления внутри мозга, так как они не имеют необходимых маркеров для распознавания со стороны иммунных клеток.

    Немного поспешно – еще до открытия их существования – Прусинер решил дать особое название этим белкам и окрестил их прионами (гибрид, составленный из слов «протеин» и «инфекция»). «Это замечательный термин, – однажды признался он в порыве восторга. – Он красиво звучит и легко запоминается».

    Большинство ученых отвергли прионы как смутную и вымышленную конструкцию, называя их «словом на букву П». И параллельно с неприязнью к прионам многие коллеги прониклись здоровым отвращением к самому Прусинеру. В некоторых кругах «слово на букву П» стало синонимом бесцеремонной рекламы, так как Прусинер старался представить себя в наиболее выгодном свете и даже нанял пиар-агента.

    По правде говоря, Прусинер неоднократно предлагал сотрудничество коллегам, но они в большинстве сторонились его, включая группу Гайдушека. В другой раз, когда Прусинер в знак вежливости назвал Гайдушека соавтором своей статьи, Гайдушек вмешался в издательский процесс и запретил Прусинеру публиковать ее до тех пор, пока не будут вычеркнуты любые упоминания о слове «прион». Нужно отдать должное Прусинеру, который не обратил внимания на эту колкость. После нескольких лет кропотливой работы его группе наконец удалось выделить прионный белок в 1982 году.

    Это открытие едва не дискредитировало Прусинера. В ходе дополнительных исследований его сотрудники определили, что здоровые клетки мозга вырабатывают белок с точно такой же последовательностью аминокислот, как прионный белок. (Аминокислоты – это строительные кирпичики белков.) Иными словами, здоровый мозг, по сути дела, постоянно вырабатывал нечто чрезвычайно похожее на прионы. Но если это правда, почему не все люди болеют куру и синдромом Крейцфельда – Якоба? Прусинер этого не знал и месяцами тщетно размышлял о неожиданном препятствии.

    Но собравшись с силами, он вскоре осознал, что этот новый результат не опровергает его теорию заразных белков, а делает ее еще более интересной. Главный вывод состоял в том, что хотя сущность белка действительно определяется последовательностью аминокислот, но также она определяется их трехмерной формой. Как мы могли бы превратить одну и ту же последовательность из пятидесяти кубиков «Лего» в разные структуры, скрепляя кубики под разными углами, одну и ту же последовательность аминокислот можно превратить в разные белки с различной формой и качествами.

    В данном случае группа Прусинера определила, что важнейший спиральный отрезок в нормальных прионах, образующий здоровые клетки, искажается и раскручивается в смертоносных прионах. Очевидно, существовали «хорошие» и «плохие» прионы, а куру и болезнь Крейцфельда – Якоба были следствием превращения первых в последние.

    Что же вызывало превращение? Как ни странно, катализатором оказался сам плохой прион. Он обладает способностью прикрепляться к нормальным прионам, проплывающим мимо, и увечить их, изменяя форму и превращая в собственные клоны. Потом эти плохие прионы соединяются друг с другом и образуют миниатюрные белковые бляшки, которые причиняют вред нейронам.

    Это само по себе достаточно плохо, но время от времени группа прионов становится слишком большой и разделяется на две части. Когда это происходит, скорость превращения хороших прионов в плохие удваивается, так как каждая половина дрейфует в свою сторону и отдельно заражает новые прионы. После следующей стадии роста образуются четыре группы смертоносных прионов, затем восемь, и так далее. Иными словами, прионы вступают в медленную цепную реакцию. Конечный результат – растущее по экспоненте количество прионных «вампиров», множество мертвых нейронов и губчатых дыр (34).

    Прионная теория также помогла объяснить происхождение куру. В отличие от куру, болезнь Крейцфельда – Якоба появляется в этнических группах по всему миру. Она обычно начинается с мутации гена в мозгу жертвы, что приводит к спонтанной выработке плохих прионов. Где-то в 1900 году на востоке Новой Гвинеи появился некий туземец с болезнью Крейцфельда – Якоба, поразившей его мозжечок, а несчастные члены семьи потом съели его мозг. (Прионы действительно устойчивы к тепловой обработке и пищеварительным процессам и могут преодолевать гематоэнцефалический барьер.) В результате их мозг оказался зараженным, и они умерли.

    В свою очередь они оказались съеденными, что привело к заражению еще большего количества людей, которые в итоге сами оказались съеденными, и так далее. В итоге они стали называть убийственную болезнь куру. Обратите внимание, что не каннибализм как таковой стал причиной болезни; поедание мозгов само по себе не смертельно. Причиной несчастья стало съедение «нулевого пациента». Те самые белки, которые стремились получить женщины форе во время заупокойных пиршеств, в конце концов убивали их.

    С 1980-х годов исследование прионов приобрело дополнительное значение. Вспышка эпидемии «коровьего бешенства» в 1990-х годах фактически была вспышкой куру среди крупного рогатого скота. Британские фермеры кормили коров фуражом с размолотыми мозгами других коров, имевших прионную болезнь, а потом инфекция распространялась на людей, которые употребляли говядину. (Прусинер не случайно получил Нобелевскую премию за прионные исследования в 1997 году, сразу же после эпидемии коровьего бешенства.) Увы, некоторые люди до сих пор могут быть носителями латентных смертоносных прионов, оставшихся после эпидемии коровьего бешенства.

    Недавно прионные исследования пересеклись с другим важным направлением неврологии. Узловатые белковые бляшки в мозгу жертв куру растут и распространяются во многом так же, как белковые бляшки в мозгу людей с болезнью Альцгеймера, Паркинсона и другими нейродегенеративными заболеваниями: сначала заражают здоровые белки, а потом собираются в группы, которые отравляют нейроны и нарушают работу синапсов. (Есть свидетельства, что бляшки при болезни Альцгеймера особенно нуждаются в присутствии нормальных прионных белков, чтобы причинять ущерб.)

    К счастью, вы не можете «заразиться» болезнью Альцгеймера или Паркинсона. Но если другие ученые смогут воспользоваться данными прионных исследований для замедления или даже излечения этих болезней, это будет неоценимой помощью для шести миллионов человек только в США и заметно увеличит продолжительность жизни. Тогда мы, несомненно, увидим новые Нобелевские премии.

    Сам Гайдушек обратил внимание на связь между куру и болезнью Альцгеймера еще десятки лет назад, но не стал исследовать ее. Фактически после получения Нобелевской премии он стал гораздо более апатичным. Он по-прежнему выступал с лекциями по всему миру и иногда совершал вылазки – даже в Сибирь – для изучения экзотических заболеваний. Но после того как он набрал вес (сброшенный на Новой Гвинее много лет назад), то значительно сбавил обороты и проводил большую часть времени дома с приемными детьми.

    В 1989 году полиция Мэриленда начала расследование против Гайдушека по обвинению в сексуальных домогательствах. ФБР подключилось в 1995 году, когда агенты начали проверять его опубликованные дневники и полевые заметки. Многие места вызывали у них подозрения. Но все описания были расплывчатыми, а кроме того, относились к событиям на Новой Гвинее. Поэтому агенты ФБР начали расспрашивать его приемных сыновей и наконец нашли одного, утверждавшего, что Гайдушек состоял с ним в связи в Мэриленде. (Другие выступили позднее.)

    Перед Пасхой 1996 года, когда растолстевший и чувствовавший себя разбитым после многочасового перелета Гайдушек подъехал к своему дому после конференции в Словакии, посвященной коровьему бешенству, несколько полицейских автомобилей выкатились из укрытия под вой сирен и вспышки красно-синих маячков. Арестованный и отправленный за решетку по обвинению в «развратных действиях», Гайдушек клеймил своих обвинителей как «мстительных завистников… возможно, психопатов». Но в конце концов признал свою вину и отсидел восемь месяцев (35).

    После окончания тюремного срока Гайдушек уехал в Европу. Он проводил лето в Париже и Амстердаме и зимовал на севере Норвегии, предпочитая нескончаемую ночь и одиночество. В 2008 году, такой же несломленный и одинокий, он умер в номере гостиницы в Тромсе, где провел свои последние дни.

    Куру поражает мозг весьма сходным образом с болезнью Альцгеймера и болезнью Паркинсона.

    Он оставил неоднозначное наследие. Гайдушек был одним из выдающихся неврологов своей эпохи: он познакомил мир с совершенно новой болезнью мозга, а его эксперименты на мозге обезьян (вместе с исследованиями Прусинера) открыли целое неизвестное царство «не вполне живых» биологических объектов. Он также доказал, что переносчики инфекции могут годами таиться внутри мозга, прежде чем вступить в действие. Тогда эта идея казалась непостижимой, но она предвосхитила открытие долгого латентного периода у вируса СПИД.

    Гайдушек упорнее всех остальных старался помогать жертвам жестокой болезни, и она до сих пор остается единственной, кроме оспы, от которой когда-либо избавилось человечество: с 1977 года от куру умерло 2500 человек, но после 2005 года не было отмечено ни одного смертельного случая. Но несмотря на свои усилия по спасению общины форе, Гайдушек явно охотился за ее наиболее уязвимыми членами. Более того, невзирая на слезы и пот, его исследования мозга не спасли ни одного человека; миссионеры и патрули в основном прекратили каннибализм еще до его прибытия, а все остальные жертвы куру умерли. В конечном счете неврология оказалась бессильной, и даже в наши дни большинство людей из общины форе убеждены, что причиной куру были колдовские чары.

    Но возможно, это слишком пессимистичное мнение: жертвы куру умерли не напрасно. Биологические исследования легли в основу более обширных и качественных работ, и благодаря этим жертвам мы теперь знаем, что куру поражает мозг весьма сходным образом с болезнью Альцгеймера, болезнью Паркинсона и другими распространенными недугами преклонного возраста.

    Поэтому возможно, что «самая редкая болезнь в мире» скрывает находки, которые позволят уберечь от распада мозг миллионов людей во всем мире. Если это так, то форе запомнятся нам вместе с именами выдающихся ученых, которые исследовали их мозг. И по мере того как неврология расширяет свои горизонты и выясняет, каким образом крошечные нейронные контуры в нашем мозге приводят к зарождению высших эмоций и побуждений, возможно, даже противоречивые желания таких людей, как Д. Карлтон Гайдушек, станут понятнее для нас.

     

    • 4
      записи
    • 13
      комментариев
    • 1758
      просмотров

    Последние записи

    maestromuz
    Последняя запись

    5b57fc3e09239_-1140.thumb.jpg.b4fcbcf0effce8f85845b9f3c0e391bb.jpg

    Подружились ель и тыква.

    5b57fc570422f_-1141.thumb.jpg.cdea882557b5b0e569353ef8933ee4b0.jpg

    Трудолюбивые шмели.

  6. У меня есть семья, я добился определенного положения в обществе, но до сих пор мне нравятся мужчины. А еще я без ума от коричневых ирисов, которые пахнут черным горьким шоколадом – это запах моей первой любви.

    ***

    Меня зовут Платон, и раньше это имя я ненавидел лютой ненавистью. Вот родители, ну удружили! Это ж надо было так извратиться! Почему бы им не назвать меня Калистратом, или Архипом каким-нибудь? И откуда у взрослых такие фантазии? Да Бог с ним, с именем, но мои родители и без того "постарались", хотя и не "доработали" в деталях – с полом не угадали.

    А еще моя мама решила, что в шесть лет мне пора заниматься танцами, поэтому меня отдали в школу бального и спортивного танца. Вскоре и этого оказалось недостаточно, и мама решила, что во мне умирает пианист – так я поступил еще и в музыкальную школу. Слава Богу, что "бренчал" я не долго, и за это большое спасибо соседу, живущему через стенку. Он однажды встретил мою маму, и сказал, что переломает мне руки крышкой от "пианины", если я буду продолжать каждый день над ним издеваться своими "пили-пили".

    Итак, после вмешательства соседа, я только плясал, был похож на девчонку, и носил дурацкое имя Платон. Но даже и этого было вполне достаточно, чтобы в школе меня дразнили "pussy boy". Знаете, как переводится это словосочетание? "Киска" или "милашка" – это самые безобидные варианты перевода... Причем, прошу заметить, что я каким-то чудом доучился до 10 класса, и не могу утверждать, что испытывал особых притеснений или травли. Иногда меня кто-то щипал за задницу, или хлопал ладонью по ягодице, но это все терпимо, хотя не могу сказать, что меня особо радовало такое "внимание". Словом, жил я своей жизнью, и ничем особенным не отличался от других, за исключением перечисленного ранее.

    В 10 классе я осознал, что меня интересуют парни. На большой перемене мне нравилось наблюдать за ребятами на спортплощадке, а особенно меня интересовал Сережа – он на год старше, заканчивал 11 класс. Сергей занимался каким-то видом восточных единоборств, и на большой перемене часто демонстрировал всякие приемы. У него такое грациозное тело – мышцы не как у "качков", а вроде это сгусток энергии, плавно перетекающей по всему телу, когда он двигался. Сережка меня никогда не подкалывал, впрочем, походу и не замечал вовсе, пока однажды...

    Как обычно, на большой перемене я наблюдал за Сергеем, и тут сзади раздался голос: "Pussy boy, а у тебя ничего так задница"! – и кто-то ухватил меня за обе ягодицы. От неожиданности я резко развернулся и случайно ударил парня из старшего класса локтем в глаз – это он схватил меня за жопу и как-то пригнулся, что удар как раз пришелся ему в лицо. Вот тут мне пришлось туго: несколько ребят – его одноклассников – повалили меня на землю и стали пинать ногами. Инстинктивно я закрыл лицо, и принимал удары по корпусу.

    — Стоять! Разбежались все! Оставьте пацана в покое! — Серега слыл авторитетом в школе, поэтому никто не посмел его ослушаться.

    Я лежал, скорчившись от боли в ребрах, а Сергей мне помог подняться, запрокинул мою руку к себе на шею и довел до ближайшей скамейки. Потом он расстегнул мою рубашку и осмотрел место ушиба – слева уже прорисовывалась гематома.

    — Походу у тебя сломано ребро, или два. Нужно в травмопункт. Я тебя провожу.

    Потом Сергей сказал всем, чтобы если кто спросит, говорили, что якобы я упал с турника. Затем он вызвал такси, и мы отправились в травмопункт.

    Ребро действительно было сломано, второе снизу, но перелом оказался консолидированным и особой опасности не представлял. Недельку, правда, я отдохнул от школы и от танцев, а Сергей каждый день меня навещал после уроков (не в больнице – дома).

    — А ты лихо зарядил ему в глаз, смело с твоей стороны!

    — Серый, так то совсем случайно. Он просто присел, а я с разворота и попал в глаз, — оправдывался я.

    — Ты не в глаз попал, а прямо в переносицу — смеялся Сергей — ему с фингалом придется, как минимум ходить две недели.

    — Он же меня убьет! — не на шутку перепугался я.

    — Не-а, мы с тобой теперь друзья, и кривого слова против тебя никто не вякнет!

    Вот так мы и познакомились с парнем моей мечты. И точно, после того случая никто не рисковал щипать или хлопать меня по заднице, хотя за спиной сплетничали всякое, но то было даже смешно.

    С Сережкой мы крепко сдружились. Он часто после тренировки заезжал и забирал меня с "танцулек". Мы даже почти все выходные проводили вместе, то у него дома (он жил в частном секторе), то у меня.

    У Сергея день рождения 25 мая, и он меня пригласил отпраздновать. Этот день припал как раз на субботу, и мама Сергея поехала к подруге, чтобы "не обременять молодежь своим присутствием". Нас было пять человек – я, Сергей и еще три его товарища (не одноклассники, а по спорту). Мы познакомились, выпили, пообщались, а потом Сергей позвал меня: "Пойдем, что покажу".

    В цветнике росли разные сорта ирисов: синие, белые, желтые, коричневые.

    — Понюхай коричневые ирисы, чем пахнут?

    Я засунул нос в цветок и обалдел – это был реально запах черного шоколада. Я вдыхал аромат, рука Сергея была на моем плече, и он двумя пальцами перебирал мои волосы.

    — Реально шоколад! — восторженно воскликнул я, повернул голову и прислонился щекой к тому месту, где ткань брюк предательски натянулась, выдавая возбуждение Сергея.

    — Нет, Платон, — Сергей приподнял меня за плечи, поднимая с колен, — между нами только платоническая любовь.

    После этих слов мы посмотрели друг на друга и заржали. Потом я сорвал три цветка, и мы вернулись к гостям.

    Ребята нас встретили дружным хохотом, узрев меня с цветами в руке.

    — Серый, ты сделал предложение?

    — Серега, когда свадьба? "

    — Позволишь пригласить на танец даму твоего сердца?

    — Придурки! — смеялся Сергей. — Мы вам принесли понюхать "шоколадные цветы".

    Под вечер гости потихоньку рассосались, и Сергей предложил остаться ночевать у него. Меня не нужно было упрашивать – я был согласен.

    Улеглись мы вдвоем на разложенном диване. Сергей положил мне руку под голову, а я свою ладонь на его грудь. Ирисы, поставленные в вазу, быстро наполнили комнату шоколадным ароматом, и мне казалось, что это Сергей так пахнет.

    Я думал, что Сергей уснул – его дыхание стало ровным и спокойным – тогда потихоньку начал смещать ладонь вниз, пока, наконец, она не оказалась в том место, о котором только и думал. Сейчас член Сергея был мягким, но по его характерному положению угадывалась недавняя эрекция – засыпая, он был еще возбужден.

    Аккуратно, чтобы не разбудить Сергея, я просунул большой палец под резинку трусов и ощутил нежную плоть.

    Все, что происходило дальше, это как наваждение! Член начал быстро увеличиваться в размерах, наливаясь кровью. Сергей быстро переместил тело вверх, и его таз оказался на уровне моего лица. Затем Сергей стал водить своим "орудием любви" по моим губам... Дальше все было как по сценарию.

    Когда наш первый контакт состоялся, Сергей положил мою голову к себе на грудь и обнял меня. Так мы и уснули.

    Проснулся я в том же положение, что и уснул. Сергей, по-видимому, проснулся раньше, но не хотел меня тревожить, и только легонько гладил мои волосы.

    — Ну, как спалось, моя принцесса? — спросил Сергей, когда понял, что я уже не сплю.

    — Превосходно, мой принц, как в шоколадном замке! — в тон другу отвечал я.

    — И что нам снилось?

    — А снилось нам, — продолжил я, — что я влюбился.

    — И нам, представьте, снилось то же самое. Знаешь, а давай не будем вставать до обеда?

    — Согласен, а мама не заявится?

    — Не, она только завтра будет.

    — Так я позже смотаюсь домой, возьму, что надо в школу, и вернусь к тебе... на ночь.

    — Лады. Слушай, я раньше думал, что "платоническая любовь" – это только чувства, а оказалось, что это секс с Платоном.

    Сергей шутил, а мне все больше начинало нравиться мое имя. Спасибо родителям, что назвали меня Платоном.

    Вскоре ирисы с ароматом черного шоколада отцвели, Сергей уехал на учебу в Болгарию, а я перешел в 11 класс.

    Больше с Сергеем мы не встречались, и только запах коричневых ирисов – терпкий запах черного шоколада, всегда вызывает у меня ностальгические воспоминания. Не знаю, вспоминает ли обо мне Сергей, хотелось бы верить, что да.

    А еще я сочинил песенку, "Зов любви" называется:

    где-то на краю, где-то далеко радуга живет
    где-то далеко, где-то на краю плачет и поет
    плачет и поет, плачет и поет, а потом молчит
    только в голове, только в голове колокол стучит

    бом-бом, где-то есть твой дом
    бом-бом, в очаге огонь
    бом-бом, замирает кровь
    бом-бом, там живет любовь

    где-то далеко, где-то на краю, на краю земли
    где-то на краю, где-то далеко, в голубой дали
    плачет и молчит, плачет и молчит, и наоборот
    плачет и поет, плачет и поет - то любовь зовет

    бом-бом, где-то есть твой дом
    бом-бом, в очаге огонь
    бом-бом, замирает кровь
    бом-бом, там живет любовь

    Пока, пока. С сердечным приветом, Платон.

    platon.jpg

    • 3
      записи
    • 26
      комментариев
    • 1630
      просмотров

    Последние записи

    Воскресшая
    Последняя запись

    Довольно унылый вид на стройку из окна и территория около дома). Немного охреневшая я, когда вышла на улицу, ведь снега было по щиколотку). А ведь всего лишь середина апреля, что уж)).

    2017-04-17 09-05-39.JPG

    2017-04-17 11-21-31.JPG

    2017-04-17 11-21-51.JPG

    • 2
      записи
    • 6
      комментариев
    • 1599
      просмотров

    Последние записи

    Шмель Мохнатый
    Последняя запись

    Сквозь дым табачный смотришь с болью в ночь…
    Да, боль на сердце и в глазах твоих… и эта ночь.
    Бармен за стойкой и рекой течёт шотландский скотч.

    Дождливый блюз играет на трубе…
    Вновь дождь… и музыкант играет соло на трубе.
    Густеет воздух… музыка как будто бы с небес.

    И нежный завлекает в сети тембр…
    Доверчивый и трепетный… и нежный ма́нит тембр,
    И тает воском, нити оборвав искрящих клемм.

    Поёт труба… пульсирует в висках…
    Всё глуше плач трубы… и бисер на твоих висках.
    Сжимает грудь и сердце словно в каменных тисках.

    Печаль в устах. Печален старый блюз…
    В ночной палитре горизонт… Печален старый блюз,
    Струится хрипловато, горько… жизни пряный вкус.

    Вкус губ, глаза в глаза и сердца стук…
    Застыли вмиг движенья рук и звук, — лишь сердца стук.
    Желанья взор… бежать, бежать из плена вечных мук.

    Смолкает песня, и труба молчит…
    В ажуре фимиама песни смерть, трубач молчит.
    Дыханье в унисон и шёпот тысячи молитв!..

     

    1NaEmKpaDpE.jpg

    1234.jpg

     

    • 1
      запись
    • 2
      комментария
    • 1356
      просмотров

    Последние записи

    Шмель Мохнатый
    Последняя запись

    Помните! Через века, через года,- помните!
    О тех, кто уже не придет никогда,- помните!
    Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны.
    Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны!
    Хлебом и песней, мечтой и стихами, жизнью просторной,
    Каждой секундой, каждым дыханьем будьте достойны!

    Люди! Покуда сердца стучатся,- помните!
    Какою ценой завоевано счастье,- пожалуйста, помните!
    Песню свою отправляя в полет,- помните!
    О тех, кто уже никогда не споет,- помните!
    Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили!
    Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!

    Во все времена бессмертной Земли помните!
    К мерцающим звездам ведя корабли,- о погибших помните!
    Встречайте трепетную весну, люди Земли.
    Убейте войну, прокляните войну, люди Земли!
    Мечту пронесите через года и жизнью наполните!..
    Но о тех, кто уже не придет никогда,- заклинаю,- помните!

    Р.Рождественский

    w-_kiebwzr4.jpg.805ca30c1d00b7ecb77ecebba0a2c802.jpg

  7. 58fcd8d44167d_11.jpg.124545faec5d8f757f75231b679dee89.jpg

    После того как я переехал на новую квартиру, жизнь понемногу успокоилась. Мы с Ромой продолжали дружить, с Максом и Валентином я постоянно общался, а Коля с Максимом вскоре вернулись, и жизнь продолжилась. От Ромы не было никаких новостей; это, конечно, напрягало, но он предупредил, что, скорее всего, он будет недосягаем то время, пока будет в клинике.

    Так прошло несколько месяцев. Учебный год близился к концу, отец Максима подогнал ему практику в Израиле, а Коля... ну Коля - это Коля, он быстренько собрал вещи, и они так же быстренько уехали. У всех всё было супер. Ну, почти у всех - я так и оставался один, так как меня всё ещё преследовал страх потерять кого-то близкого. Но даже такой стабильности я был рад, так что хоть и с натяжкой, но можно сказать, что и у меня было всё нормально.

    Однажды, возвращаясь из университета, я заметил знакомую девушку, это была сестра Ромы, у которой мы как-то были на дне рождения. Я решил, что это мой шанс узнать, как у него дела.

    - Привет, я Рома, ты меня помнишь?

    - Конечно помню, ты друг Ромы, который приходил на мой день рождения.

    - Да, это был я. Послушай, я хотел спросить, как дела у Ромы, а то он предупреждал, что будет без связи, но всё равно интересно.

    - Ах да. Ну... ты понимаешь, не знаю, как тебе это сказать, но после начала лечения что-то пошло не так, его организм как-то странно отреагировал на лечение, и, в общем... Рома умер где-то 2 месяца назад.

    Честно говоря, я не слышал, что ещё говорила его сестра, не видел, как она ушла, в голове вертелась только эта мысль. "Рома умер". Такого я не ожидал. Я, конечно, понимал, что с его болезнью это практически единственный исход дела, но я думал, что это будет как-то по-другому. Ну, если честно, я вообще об этом не думал.

    Вернувшись в квартиру, я понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я собрал вещи и уехал домой. Там я закрылся в своей комнате, которая стала моим пристанищем на следующий год. Первое время отец пытался ругаться, кричал, угрожал, что выбросит меня на улицу, но потом успокоился. Мама пыталась узнать, что произошло, но, увидев, что я не готов рассказать об этом, оставила эти попытки. Она съездила в университет и написала от моего имени заявление на академический отпуск. Таким образом, я переехал в свою комнату.

    Так я прожил целый год, за который изменился внешне и внутренне. Переосмыслил все свои поступки, обдумал всё, что происходило со мной за эти годы. Единственное, о чём я старался не думать, это о смерти Ромы, так как первый месяц я только об этом и думал и из-за этого только плакал и не мог остановиться.

    Весной 2013-го года я уже немного оправился от удара и стал задумываться о том, что так дальше жить не получится, что нужно что-то менять. И первое, что захотелось мне сделать, это закончить учебу. Но была одна проблема: из-за академического отпуска я был всё ещё в конце 2-го курса, а все мои знакомые уже заканчивали 3-ий. Но мне как-то не хотелось вливаться в новую группу и как бы отставать от своих на целый год.

    С этой проблемой я обратился к отцу. Тот от радости, что я наконец-то вышел из своей комнаты, сказал, что всё решит. Через несколько дней и после небольшой взятки с тремя нулями ректору был готов вердикт в отношении меня. У меня была неделя на то, чтобы подготовится и сдать экзамены за 2-й курс, а потом за лето я должен буду самостоятельно выучить всё, что мои одногруппники учили целый год, и в августе сдать сразу две сессии: зимнюю и летнюю.

    Это была, конечно, жесть. За неделю я повторил всё, что учил во второй половине второго курса, и сдал экзамены - хоть и не очень хорошо, но сдал. Потом всё стало ещё тяжелее. У меня было 8 репетиторов, с каждым я занимался по 1.5 часа в день, то есть с утра до вечера я не вылезал из книжек, и так целое лето. В августе я пошёл сдавать экзамены и за неделю сдал все 8.

    Следующим вопросом был вопрос с квартирой. Парни, с которыми я жил, сказали, что искали мне замену, но так и не смогли найти, поэтому с радостью приняли меня вновь к себе.

    В сентябре я был снова там, где закончил больше года назад. Но я уже был студентом 4 курса.

    Кстати, Коля и Максим так и не приехали из Израиля, им там сильно понравилось, да и Максима не захотели отпускать из клиники, в которой он был на практике. Макс и Валентин тоже обжились в Канаде и приезжать обратно не захотели.

    В универе все знакомые были сильно удивлены, когда меня увидели. Они не понимали, как так получилось, что я перепрыгнул через целый курс, а я держал язык за зубами по этому поводу.

    С Ромой мы опять общались, так как я снова жил в квартире его друга. И со временем я ему рассказал, куда пропал и почему.

    Так начался самый спокойный учебный год в моей жизни. Я даже не заметил, как пришла зима. Я совсем забыл о том, как любил её, как любил снег и новогодние праздники. После Нового года учёба продолжилась, и незаметно пришла весна.

    Лето близилось, а с ним и выпускные экзамены. Мы решили устроить небольшой выпускной, так как не все переходили на 5-тый курс обучения, а потом этот небольшой выпускной превратился в непонятно что на 300 человек. Все группы потока решили объединиться и сделать одну большую вечеринку, сняв самый большой зал в городе.

    Я, как и раньше, не был большим фанатом таких мероприятий, поэтому деньги сдал, как и другие, но потом решил, что лучше останусь дома.

    Вечером, за несколько часов до выпускного, я сидел в квартире и думал, чем бы заняться, как вдруг зазвонил телефон. На другом конце была моя знакомая, прилипала, я вам скажу, ещё та, но поэтому, наверное, я с ней и общался, она чем-то напоминала мне Колю.

    - Ты уже собрался?

    - Да нет, я тут подумал и решил, что я, наверное, не пойду.

    - Ты офигел, что ли? У тебя много выпускных в жизни? Ты деньги сдал, все тебя ждут, а ты не придёшь?

    - Ну, мне не хочется.

    - Да насрать на то, что хочется, вот мне бы сейчас не помешал большой чёрный...

    - Ей-ей, только не озвучивай свои сексуальные фантазии, а то я потом не усну.

    - Я имела в виду лимузин, чтобы подкатить на выпускной с шиком. А то, что ты подумал... я тебя умоляю, ты общагу нашего универа видел? Там этих больших и чёрных бери, сколько влезет, и влезет тут в прямом смысле.

    - О Господи, да ладно, я собираюсь, только прекрати так говорить.

    - Всё, жду тебя через час, возьми такси и подбери меня по пути.

    Я стал собираться и тут вспомнил кое-что.

    Через час я подъехал к дому моей знакомой на чёрном лимузине, который взял у знакомого свадебного оператора вместе с водителем.

    - Охренеть! Да ты шутишь! Господи, это стоит целое состояние!

    - Да ты не убивайся так, я его на час взял, а не купил.

    - Я тебя обожаю! Мы будем самыми крутыми на выпускном.

    Где-то так и получилось. Когда мы подъехали, то все ещё только стояли перед зданием и ждали, когда можно будет в него войти. Так что наше появление видели, как минимум, все 300 людей, с которыми мы учились последние 4 года.

    Банкетная часть прошла быстро, и началась тупо дискотека. Со временем в клубе было уже далеко не 300 человек, так как все позвали своих знакомых, родственников и т.д. Я же был готов уже уходить, так как чувствовал себя не в своей тарелке, но вдруг подбежала моя подруга, схватила меня за руку и куда-то потащила через толпу, говоря со скоростью звука:

    - Ты не представляешь, я с такими классными парнями познакомилась! Они такие милые, умные, красивые, приехали только на пару дней в наш город. И я сразу подумала о тебе - вы так похожи.

    Она тянула меня за руку сквозь толпу с такой силой, что я подумал, что если она и не оторвёт мне руку, то синяки точно останутся. Но ей было всё равно, она просто бежала, не замечая других, и продолжала говорить о тех, с кем познакомилась.

    - Так вот, один из них такой же, как ты по возрасту, другой на год младше. Но самое удивительное, что его зовут Рома.

    Она вдруг остановилась, и парень, который стоял перед ней, обернулся - и моё сердце остановилось.

    Это был он - тот, кто умер два года назад, тот, кого я оплакивал год, не выходя из комнаты, тот, мысли о ком и сейчас вызывали слёзы. Передо мной во весь рост, живой, стоял Рома!

    Я не сказал ни слова, просто, молча повернувшись, пошёл через толпу. Сейчас я шёл, ускоряя шаг, так же, как и моя подруга минуту назад, не замечая никого. Сейчас я думал только о двух вещах: где выход и что мне нужен свежий воздух.

    Найдя дверь, я вышел на улицу, остановился и попытался глубоко вдохнуть, что было очень тяжело сделать. Я не мог прийти в себя, мне нужно было присесть. Увидев в конце парковки высокий бордюр под уличным фонарём, я пошёл к нему. Холодный бетон немного помог расслабить мышцы, но мозг расслабиться не мог. В этот момент я не думал о том, что Рома жив, я вообще не могу сказать, что о чём-то думал, мозг просто отключился и ничего не выдавал. Я просидел так несколько минут, и, только когда уже стал дрожать, мозг выдал информацию: "Рома жив".

    Только как на неё реагировать? С одной стороны, я рад, с другой, я ошарашен, ещё я не понимаю, почему его сестра сказала мне, что он умер. Что вообще происходит?

    Внезапно дверь открылась, и кто-то вышел на улицу; из-за света над дверью сразу было непонятно, кто это. Но, сделав пару шагов ко мне, таинственная личность открылась. Это был Рома. Подойдя, он сел рядом.

    - Ты так быстро убежал...

    - А что я должен был сделать? Закричать, что вижу привидение, и грохнуться в обморок?

    - Смешно.

    - Да нет, нихрена не смешно. Не хочешь объяснить, что происходит? Почему твоя сестра сказала мне, что ты умер?

    - Ну, начну, наверное, с того, что, как оказалось, наши врачи некомпетентные обезьяны, они что-то напутали и приняли симптомы одной болезни за другую. Но, как оказалось, таковы не только наши. В клинике, в которой меня проверяли в Италии, похоже, поленились перепроверять диагноз, поэтому просто переписали вердикт наших врачей, подумав, что в такой болезни они, наверное, не могут ошибиться. Потом была клиника, в которой пытались меня лечить, но, как оказалось, подготовка к лечению занимает очень много времени: диетой нужно изменить поведение организма, разными упражнениями укрепить себя, с психологом настроиться на результат, - вот и прошло какое-то время, прежде чем началось само лечение. А когда оно началось, то организм как-то не так принимал лекарство. Провели проверку, и оказалось, что лейкемии у меня нет, а та болезнь, что была, уже прошла.

    - А как насчёт смерти?

    - Ну, это было одно из условий лечения: чтобы пациента не отвлекали, нужно было прервать все отношения с внешним миром, поэтому обычно только близкие родственники знают о больном, а всем остальным они должны сказать, что больной умер.

    - Понятно. И как давно ты здоров?

    - Ну, летом 2012-го началось лечение, а ближе к осени я уже был дома.

    - То есть через пару месяцев после того, как мне сказали, что ты умер, ты уже был дома.

    - Ну да, но не совсем дома. После этой истории родители решили, что мне будет лучше рядом с ними, так что я перевёлся в университет в Италии.

    - Ну что же, круто, у тебя уже 2 года крутая жизнь, а я прожил один из них в кровати, оплакивая тебя, а второй в учёбе, сосредотачиваясь на всём, кроме того, что напоминает о тебе. А ты даже не нашёл минутки, чтобы сообщить мне о том, что с тобой всё в порядке. Ну что ж, у меня больше нет слов.

    - Послушай, я хотел сказать, но потом подумал, что ты, наверное, уже с кем-то встречаешься и живёшь своей жизнью, а я всё равно далеко от тебя, и что ничего не получится, поэтому попробовал и сам устроить личную жизнь.

    - Ах, ты о парне, который с тобой приехал! Вы встречаетесь?

    - Ну да, уже где-то год. Мы приехали только к моей сестре - повидаться с нею и завтра улетаем обратно.

    - Ладно, желаю вам жить долго и счастливо.

    - И, как у Шекспира, умереть в один день?

    - В гробу я видел вашего Шекспира, можете вообще не умирать.

    Я развернулся и ушёл. Поймав такси, я поехал к себе на квартиру. Нужно было собрать вещи, которые я забирал домой на лето. Ведь потом у меня будет ещё год обучения, а потом вся жизнь впереди...

  8. Вячеслав Санин
    Последняя запись

    Лето клонилось к закату, догорая утихающим жаром на листочках календаря, отсчитывало последние дни отпуска…
           Макс и Лёшик любили проводить свой отпуск именно здесь, в этом тихом уютном приморском городке. Его мощёные камнем узкие улочки, стоящие вплотную друг к другу старые дома, небольшие кафе и рестораны, цветущие парки и, конечно же, море настраивали их на романтический лад. Они часами гуляли, сидели в парке под «их дубом», ездили на экскурсии, но чаще просто валялись на пляже, предаваясь праздному безделью.  Этот отпуск не стал исключением.  Десять беспечных дней пролетели как один и вот уже пора собирать чемоданы в обратный путь... Вечером перед отъездом парни вышли погулять и попрощаться до следующего года с морем, с городом и с «их дубом».

            – Макс, смотри! – Лёшик указал в сторону неприметной лавки. – Антиквариат! Классно! Пойдём посмотрим, что там?

               Макс поморщился. Перспектива провести следующие пару часов в пыльной лавке старьёвщика его явно не прельщала.

            – Лёшик, может, в следующий раз?

            – Когда в следующий? Самолёт уже завтра. Не упрямься, пойдём, я только одним глазком гляну, вдруг что стоящее есть.

            Лёшик распахнул скрипучую дверь, и парни вошли в маленькое полутёмное помещение, заваленное каким-то барахлом. Тут было всё: подсвечники, вазы, книги, картины, афиши, плакаты, альбомы… В дальнем углу магазинчика за конторкой скучал мужчина неопределённого возраста. Он окинул вошедших взглядом, в котором явственно читались скука и отсутствие интереса к очередным туристам, зашедшим просто поглазеть. Лёшик, не обращая на него внимания, тут же углубился в изучение кипы замшелых плакатов и альбомов. Макс вздохнул и обречённо пошёл разглядывать престарелые ценности, годами лежавшие на полках магазина. Продавец, почуяв в Лёшике потенциального покупателя, засуетился и стал выносить из подсобки новые альбомы, с вдруг проснувшимся воодушевлением рассказывая об их ценности. Лёшик внимательно их разглядывал, задавал уточняющие вопросы, интересовался происхождением. Спустя примерно час из подсобки была принесена стопка открыток, перевязанная тесёмкой. Заинтересовавшись, Макс подошёл, и они вместе стали их рассматривать. Лёшик с благоговением перебирал открытки, пока не остановился на одной.

            – Это открытка времён Второй мировой войны, – восторженно заговорил продавец. – Она подписана: какой-то солдат поздравлял свою возлюбленную с Новым годом. Это очень необычная открытка. Видите, вот здесь? – мужчина указал пальцем на затёртые штампы. – Всего два штемпеля – военной цензуры и полевой почты. Третьего, штемпеля почтового отделения получателя, нет.

            – И что же это значит? – вклинился в разговор Макс.

           Лёшик и продавец с недоумением посмотрели на него.

            – Это означает, молодой человек, что по неизвестной причине до адресата она не дошла.

            – Понятно, – протянул Макс. – А откуда она у вас?

           Продавец с лёгким раздражением пояснил:

            – Мне её продали наследники одного коллекционера. Вас что-то ещё интересует?

            Макс отрицательно мотнул головой и отошёл в сторону.
    Лёшик счастливо улыбался, рассчитываясь с продавцом. Макс с удивлением разглядывал пожелтевшую от старости, потрёпанную временем открытку с изображением советского танка и полустёртым стишком в нижнем левом углу. Уже на улице, глядя, как Лёшик бережно прячет в рюкзак своё сокровище, Макс не выдержал:

            – И что за ценность в этой открытке?

           Лёшик вскинул на него удивлённый взгляд:

            – Ты что, не прочитал, что там написано?

           Макс пожал плечами:

            – Прочитал. Какую-то Лидочку поздравляют с Новым годом.
           Лёшик закатил глаза и с досадой покачал головой.

            – Макс, ты невозможен! Ты адрес видел? Ты видел? Это же рядом с местом, где я родился! А адрес отправления видел? Из госпиталя отправляли. Представляешь, как эту открытку ждали? Это же с фронта послание, весточка, что живой! – Лёшик замолчал и с болезненной ноткой в голосе добавил: – А она не дошла…

            На следующий день, в самолёте, Лёшик внезапно вернулся ко вчерашнему разговору об открытке.

            – Макс, а ведь туда езды-то от нас максимум часа три.

            – Ты о чём сейчас?

           Лёшик достал планшет.

            – Знаешь, отчего-то захотелось родные места навестить. Давно там не был, а тут такой повод. Заодно заедем в ту деревню, узнаем, живы ли они.

            – Лёш! Сам подумай, сколько времени прошло! Кого ты там искать собрался?

            – А вдруг? Вот смотри, – он развернул на экране карту и показал пальцем. – Это примерно здесь.

           Макс попытался его увещевать.

            – Родные места навестить – это я ещё понимаю. Но, прости, искать кого-то через столько лет… Что за блажь? Кто там может сейчас ждать?

            Ничего не ответив, Лёшик обиженно поджал губы, выключил планшет и отвернулся к иллюминатору. 
    Макс примирительно погладил его по руке:

            – Лёш… Давай дома, в спокойной обстановке это обсудим. В сети пороемся, может, что узнаем. Хорошо?

           Тот кивнул, не поворачивая головы.

    продолжение рассказа

     

     

  9. Забавный ЯКар
    Последняя запись

        Назвал Матросом. 

    Не хотел никак называть. Привыкать не хотел.  Зачем он мне? У меня трое. Те еще мушкетеры. Вечное приключение. Тара-рам и всё такое. Кого почесать, кого погладить, кому колючку снять, кому ухо заштопать. Съедают пол зарплаты, да и спальных мест на мне больше не осталось.   Две собаки - Огромная и Тяжелая. И Кот размером с рысь, характером -танк Т-90. Припрут в шесть утра, ноги-руки заблокируют, на голове рыжей шапкой-ушанкой устроятся и хрен из под них выберешься.

         А тут этот.. Матрос.  Не..   Он не полосатый. На кота из мультика не тянет тоже от слова "совсем".  

    У него - рёбра. Огромная вздутая грудная клетка и выступающие ребра. А так. Перец с солью цвет.  Большая круглая голова на шее -нитке. И огромные желтозеленые глазюки. Такие две плошки, как у героев  анимэ. Уши круглые. А нос грязный в засохших струпьях и свежих красных больках, там, где кожа отсутствует совсем.   Так что вот из за этих ребер и назвал его - Матрос. Матрос Бухенвальд. Надо же как то звать, когда выманиваешь это "чудо" для очередного укола из обустроенного гнезда старой куньей переноски, которая ему, как хата трехкомнатная по размеру.
        Колоть Матроса надо Три раза. Два утром и один раз вечером.  Колоть надо раз в ногу, и два в загривок. Колоть не во что. После грудной клетки - ребристого шара идет нитка горбатого позвоночника и кости задних лап соединенные с выпирающим острым крестцом, начисто лишенные мышц. Обтянуты кожей и всё. Выступает каждая косточка. Даже самая маленькая. Лапы и попа лысые. Шерсти нет. Выпала вся. Растворилась в "кислоте" гноя и кала, что непрерывно течет из его задницы. За то у него огромные яйца. Два сдвоенные абсолютно лысые ореха, в которых потерялся кошачий писюн. От ведь. Опухли так.
        На третьи сутки, мне кажется, я уже привык к запаху. И почти уже не замечаю. Сладкий запах гнили и разложения. Так пахнут трупики  не осторожных кошек или собак вдоль дороги. Этот еще живой. И даже совсем не трупик. Горластый. Хрипатый. Уставший орать и звать на помощь но всё еще цепляющийся за жизнь всеми своими когтистыми лапами и молочно белыми красивыми молодыми зубищами.
         Мясо заглатывает с тигриным рычанием и ревом, если только пытаешься как-то удержать. Пока пасть занята, а лапы скребут по полу, пытаясь унести хозяина и добычу в заветный уголок, в нору, назад в переноску, колю.  Первый раз даже не мог понять попал туда или нет. вытащил иглу и вколол еще раз. Игла проваливается в пустоту. Мышц нет. В загривок проще. Оттягиваю кожу и главное не проколоть насквозь, а попасть в мешок под кожей.  5 кубиков исчезают без следа, даже массировать нечего.
         Купал его тощий лысый  зад и хвост-карандаш в ведре крутого раствора фурацилина.  Матрос зажал мясо в зубах и на весу пытался его жевать, поддерживая лапами.  Я макал зад  в горячую воду. держа матроса за загривок одной рукой, второй мягкой тряпкой отмачивая струпья и закоревший гной с фекалиями. Потом полотенце  -насухо. И вдувание детской присыпки в тощий кошачий зад и яйца. Все это время он жрал мясо. На вису. И только рычал утробно.
         В дом нельзя. Заразен.  А тут трое. Обустроен парень в сарае над погребом. Там тепло. Карантин. Все застлано картоном.  На третьи сутки первый раз он обновил туалетный лоток. наконец-то. А то я думал, что этого никогда не случиться. Мало. Но и это хорошо. Хотя и... жидко - плохо. Ни мыть, ни травить паразитов пока нельзя. Рано. Надо что б окреп. дней пять еще не меньше.  Ладно. Потерпим, Матрос? Ты и я уже к этой вони привычные, что нам будет?

    Захожу. Он уже выбегает. Осторожно. Я - это еда. Еда это хорошо.  Ее надо схватить и нести в нору. Отберут - не отберут, это еще не известно, а мы уже научены. Жизнью и людьми. Еду в нору. Нору заткнуть тощим задом. Быстро все проглотить.
     Вчера еда уже больше не лезла и он вышел. Тёрся об мою ногу помечая за своего. Делал вид, что метит отклячивая свою тощую задницу на мою штанину. Прижимался , обвивая меня своим скелетиком и пытался мурчать. Блядь!  Я не хочу тебя приручать, Матрос! Я пристрою тебя как только ты выздоровеешь и примешь нормальный лощеный кошачий вид. Я не твой! Но послушно чешу макушку и глажу по буграм позвоночника.
        Я не добрый!  Не называй меня добрым!!! От этих слов я впадаю в бешенство. 
    Я злой!  Я готов "размазать" этих мразей. Бить их сытые морды. Пинать их ногами. Ладно-ладно. Сейчас успокоюсь.

    Обыкновенная летняя история.  Дачники. Славный маленький котенок. Игрушка для детей и взрослых. Сентябрь.
    Нет.  Они не выбросили этого подростка и уехали.  Они пообещали вернуться и закрыли его в сарае. Если б он мог... если б он мог хотя бы по деревне, из чужих мисок, у сердобольных баб, на ферме у доярок, что подкармливают целую свору таких, на помойках, в корытах у кур и поросят. Но он не мог даже этого.
    Он орал пока хватило сил, пока не охрип. Он копал землю и содрал себе все лапы и разодрал нос пытаясь протиснуться в узкие щели дощатой двери. Он жрал собственное говно и грязь.  Выбрался ли он сам или приехав совсем недавно они увидев, во что он превратился, выкинули его брезгливо подальше я не знаю. Соседям они сказали - не нашли. Потерялся.  Но пять дней назад кошачий вой прекратился. А еще через два бабы его увидали. Приполз к уличным мискам их домашних котяр. Его даже пару раз пытались покормить. Но потом гнали со двора.  Дикая вонь гниющей плоти. Инфекция.  У всех хозяйство. Животные. Страшно.
    Мой последний день на работе перед отпуском. Утро. Солнце. И ты, матрос, выпозший мне прямо в ноги и вцепившийся в меня мертвой хваткой.
    Я не добрый, Матрос. Я не твой. Но, сука, я тоже "люди".  Такой же, как те,  что обрекли тебя на мучительную смерть. Прости меня, Матрос. За них. За нас. За меня самого.

    p.s  Димка, ветеринар от бога. Он на своем веку и не такое видел. Он обещал, что ты будешь жить. Я ему почему-то верю.

  10. У молодого человека N хорошая зажиточная семья. В том смысле, что она достаточно зажиточная, чтобы позволять себе не думать, на что чаду нужны деньги. Родители дали молодому человеку N навык брать деньги, когда он того хочет, и манипулировать ими, когда они того не хотят. К сожалению, у лёгких денег есть другая сторона медали: молодой человек не смог приобрести навыки «делать то, что не нравится», и не успел получить достаточный багаж проб и ошибок, чтобы составить личное мнение о своих склонностях.

    Молодой человек N гордо называет себя плохим словом, используя его как комплимент. Считает своё отношение к людям — признаком интеллекта.

    У этой истории есть два интересных эффекта:

    1.     Подавляющее большинство людей будут плохого мнения об этом молодом человеке.

    2.     Среди тех, кто будет плохого мнения об этом человеке, будут именно те, кто и сам живёт таким же образом.

    Если вы спросите молодого человека N, почему же при всех плюсах, он иногда хочет свести счёты с жизнью — он ответит, что чувствует себя полностью беспомощным, и не понимает, зачем жизнь ему нужна.

    Ощущение тотальной беспомощности — результат стратегии, когда человек зависит целиком и полностью от способности обмануть других. Тем больше усилий на совершенствование этого навыка он будет тратить. И здесь возможны три варианта: либо он достигнет вершин контроля, либо найдёт группу альтруистичных личностей, которые будут тянуть его на плаву, либо...

    Центральная причина, по которой этот человек не способен выбраться из порочного круга — самоосуждение. Как бы не бравировал он своими навыками, как бы не осуждал людей, похожих на него, как бы пытался утвердить свою самооценку деньгами, внешностью, статусом, вещами, и «слугами» — он всё равно оценивает себя так, как оценивает его общество. Пока его мозг тратит значительные ресурсы на подавление самоосуждения, он так же учится адаптироваться к такой форме существования.

    Несмотря на то, что обществу невыгодно содержание 100% паразита, вместо того, чтобы помочь выбраться из этой ситуации, общество получает удовольствие от стигматизации носителя поведения. Однако эта стигма (в отличие от людей с ВИЧ, наркоманов и прочих маргиналов) остаётся только на вербальном\ментальном уровне.

    Мысль, которая разбивает порочный круг, проста: ни манипуляции, ни транжирство, ни отсутствие целей, ни отсутствие навыков работы, ни излишнее самолюбование, ни потребность унижать других, ни многие другие поступки не делают человека «плохим». А их отсутствие — не делают человека «хорошим». Всё это лишь стратегии выживания, выбранные в той или иной ситуации. Иногда они могут быть целесообразны, иногда эффективны, а иногда — нет.

    Если вы чувствуете себя незащищённым, жизнь не приносит радости (кроме как через стимуляторы: игры, алкоголь, наркотики, вечеринки, шоппинг и прочее), значит, выбранные стратегии не эффективны. Почему бы не потратить усилия на другое? Однако на этом месте человека подстерегает другая ловушка, которая заставляет вспомнить старый «зефирный тест». 

    • 1
      запись
    • 40
      комментариев
    • 838
      просмотров

    Последние записи

    Дмитрий Ермак
    Последняя запись

    Альпийские луга.радуга цветов,звонких ручьев,щебетания птиц.Мир безмятежного счастья и невесомости.

    Кустики  водосбора изгибаются,сине-фиолетовые головки трепещут в танце танго цветов,в трепетных объятьях ветра,под хрустальный звон ручьев.

    Бадан расцвел,в лилово-розовой улыбке.

    Горец змеиный в восторге склоняет колос розовых цветов.

    Синюха голубая,пролитое на землю небо,купает танцующих в тихих аплодисментах.

    Суровый страж лугов альпийских,левзея софлоровидная,утратив чопорность,склоняет розово-малиновые корзинки цветов в изящном реверансе.

    Прохладный ветер со снежных гор гасит солнечную страсть.Выше у вековой белой кромки зимы,где снег становиться рыхлым и мокрым,рождаются ручьи,затем и реки,на площади двух метров можно увидеть все четыре времени года одновременно.

    В пяти -десяти сантиметров от кромки,из лужицы,чуть проклюнувшись торчит зеленая пика калужницы болотной.Дальше сантиметров на двадцать,другая калужница,уже в листочки одетая.Следующий сантиметров на тридцать,подальше,высокий куст калужницы с упругими,как кулачки ,нераспустившимися бутонами.Далее,ниже,калужница болотная вспыхнула золотисто-желтыми восковыми лепестками цветов.Репродуктивный орган растения цветок,дал потомство.Оставив свой след на земле куст увядает.Ручей промыл русло, набрался силы и уже не звенит но еще не ревет.

    Август в горах уже не лето.но еще не зима.Здесь лето может плавно перетечь в зиму минуя осень.

    Набухшие грудастые облака медленно плывут по васильковому небу,над лугами с выжженной солнцем и высушенной ветрами травой.Среди сухостоя,вопреки стихиям, виднеются граммофоны цветов синего зверобоя,названного Хакасами "бандит трава",за стойкость перед невзгодами,и целебную силу. Тучи медленно продолжают движение к горной гряде.Тень облаков скользит по крутым порогам,вода темнеет,приобретает  цвет медного купороса.Река ревет. Бьется о скользкие валуны.Срывается вниз водопадом,взрывается брызгами,пениться от ударов о гранитные плиты. Белые вершины резко контрастируют со склонами гор,затянутых в багровый цвет черничника ,красной россыпью ягод брусники,золотом отцветающей радиолы розовой,по берегам горных рек,яркими желтыми листьями ольхи карликовой и густой зеленью ели горной.

    Бесконечно долго можно здесь быть.это желание ,быть,только усиливается с годами.Без надрыва и стенаний,без оглядки на время года.Без банальных восклицаний<ах какая красота!,ах какой божественный мир!>.Этот мир настолько хорош ,насколько хорошо мне в нем.Не желание спрятаться от суеты,но желание.... .

      Я ушел от себя.Укрываясь дождем и туманом.

    Дровосеков напевы и песнь пастуха постигаю.

    Вместе с ясной луной,и ветром живым неустанным.

    Трое нас безмятежных,свободных и странных.

    Грани между вчера и сегодня мы вместе стираем.

          Сюй Цзайсы.

    Отрывок из восторга.Продолжение следует или другая серия.

     

     

  11. ору как лосось а чем больше церквей- тем меньше лесбиянок? И что надо построить чтобы было меньше гендерфлюидов по их чудо-логике? А если построить мечетей побольше , количество бисексуалов на квадратный км уменьшится или возрастет по их мнению? Ясненько, мы, как всегда, происходим "от лукавого".

    DUm9XcjL9RI.jpg

  12. Дэни
    Последняя запись

    Если автор неизвестный гений, то путь его рукописи к читателю может быть следующим.

    Условно разделим всё литературное поле на три сектора: электронный, премиальный, журнальный. И тогда:

    - для первой части, куда входит всё, что касается инета, рукопись может быть размещена на собственном авторском сайте, а также может участвовать в сетевых литературных конкурсах (имени Дмитрия Горчева, например);

    - во вторую часть входят те премии, где номинатором может выступить, например, районная библиотека : НОС, Нацбест, Большая книга, Рукопись года. Исключение, кажется, Русский Букер. Туда библиотека не имеет права заявлять рукопись. Можно заявить до трех авторов, тексты которых ещё нигде не издавались;

    - третья часть самая действенная, но незаслуженно забытая. Это литературные журналы, например, Новый мир, Дружба народов, Октябрь, Юность, Нева. Сюда самотёком может прийти рукопись.

    Для всех секторов литературного пространства отслеживаем значимые моменты:

    - сроки подачи рукописи. Для премиальной части , например, в 2018 это конец марта/начало апреля;

    - технические параметры, например, объем, количество знаков, печатная версия, аудиоверсия, редактура/корректура. Для второй и третьей части обязательны предварительное письмо и краткое содержание.

    На пути рукописи к читателю крайне важны детали. О них нужно помнить, например:

    - сетевой конкурс имени Дмитрия Горчева  ежегодно меняет тему;

    - для Нового мира желателен будет тот текст, который окажется в точке пересечения литературного процесса. Т.е. автор очень хорошо знает, что было написано до него в заявленной теме и что происходит рядом с ним, кто ещё работает и как по схожей проблеме. И на стыке этих двух представлений должна быть создана рукопись.

    Если же гений и его рукопись идут известным проверенным способом, т.е. самотёком в книжные издательства, то необходимо учитывать некоторые моменты, например:

    - в 2016 году к Ирине Прохоровой было прислано 200 рукописей, к Елене Шубиной 400. Количество достаточно большое, чтобы потеряться в нем. По этому, что-то должно отличать нашего гения от других талантов. Как минимум, авторский стиль и уникальная авторская интонация.

    Алгоритм действует и для рукописей, чьи авторы работают не только в жанре реализм. Для фэнтази, фантастики, триллера, хоррора и т.д. Но с небольшими поправками:

    - уточняем специфику, приоритетные направления издательства или составляем список школ и конкурсов, которые приветствуют жанровую литературу.

    Для детского и подросткового направления худ. текстов тот же алгоритм и те же уточнения + большое поле для деятельности. Грубо говоря, русского Гарри Поттера ещё никто не создал.

    Добавление из личного наблюдения:

    - редкий непопулярный способ - переделать текст в сценарий, отследить, где проходят публичные чтения, презентации, обсуждения и таким образом заявить свою рукопись;

    - экзотический способ - сократить весь текст до идеи и предложить в таком виде включить в список работы литературного агента.

    -

    • 3
      записи
    • 3
      комментария
    • 586
      просмотров

    Последние записи

    Ulisses
    Последняя запись

    Эпизод 3. Чья победа?

    Многое из того, что было дальше, слилось теперь воедино – страх лисицы не то быть задавленной, не то потерять чувство смычка скомкал все в одну снежинку. Острую, идеальной геометрии, насмешливую в этой своей идеальности, как парадокс Зенона.

    …Первый поцелуй под фонарем. Мы просто идем, болтаем, и вдруг ты поворачиваешься ко мне, задаешь какой-то вопрос. Меня окутывает мгновенная тишина, я не слышу, я только вижу тебя, как ты кусаешь губы, нервно барабаня по лямке скрипичного чехла, в котором лежит недовольный Антонио, отлакированный, перетянутый новыми струнами и чрезвычайно чопорный. Недовольный тем, что хозяйка на сегодня о нем, кажется, забудет. А потом тишину вдруг пробивает хруст снега, недоуменное любопытное лисье повизгивание – моя лисица аж привстала на задние лапы – и…

    Дыхание становится одним на двоих, рождая путаницу местоимений, тел, пальцев, неловко сцепившихся, неудобно, но отчаянно тянущихся ближе.

    …Она была сумасшедшей, правда, просто сумасшедшей. Мы могли рисовать на камушках ноты и кидать их с железнодорожного моста в проносящиеся вагоны с углем. Могли искать заброшенную церковь, чтобы найти там удивительно чистые краски непонятно как уцелевшей фрески.

    Богоматерь взирала с первозданной строгостью на двух присмиревших девчонок, одна из которых, непокорно тряхнув головой, тут же достала скрипку и сыграла колыбельную для ее малыша.

    Я была как избавившийся от цветовой слепоты художник, как… Не знаю. Честно, не знаю, где и кем я была и что тогда ожило и отогрелось. Эмоции шевелились, жили, хлопали крыльями, и лисица – на удивление – не пыталась их ловить.

    …Но они не уходили – мои сны. Те, в которых я тонула, захлебывалась и слышала отдающееся эхо проклятия. Днем было смешно – подумаешь, а ночью словно звучали в ушах бабушкины слова: «Был у тебя прапрапрадед – цыган, полюбил он девушку, а она его бросила. Пошел тот Вано и утопился. Так потом его сестра пришла к той девице, Елене, и прокляла нас всех до какого-то колена – дескать, будем мы холодны, как змеи, пока не придет тот, кто сдерет верхнюю кожу». От простоты и обыденности, с которой звучала эта семейная сказка, становилось не по себе, хоть я никогда в подобное и не верила. Но часто я тонула вместе с этим несчастным Вано, он молча и упорно шел ко дну, а меня это жутко злило. Как можно так бездарно продарить себя лесному омуту и русалкам, они же в наших северных мифах такие злобные твари!

    Анна, услышав эту историю, решительно засунула Антонио обратно в его чехол, заботливо обитый бархатом, защелкнула скрипку и потянула меня за руку.

    …Мы гуляли до утра. Что мы делали? Ха, помню я, что ли. Вон лисица тоже возмущенно фыркает и насмешливо выглядывает из-за снежного холма, поблескивая черными глазами. Помню только то, что сны потом надолго ушли, а когда они возвращались, мы брали скрипку и шли. Не «куда», а просто. Это только она могла понять – странная семейная история, невесть откуда идущие кошмары и холодный пот из-за цыгана, который то ли был, то ли нет – да, только она, так мне тогда казалось. Даже недоверчивая лисица иногда подходила к краю моего пузыря и смотрела на синие глаза, поглощенные нотами – ведь если бы они дали мне утонуть, утонули бы и ее четыре лапы, пятый хвост…

  • Последние посетители   0 пользователей онлайн

    Ни одного зарегистрированного пользователя не просматривает данную страницу

  • Записи блога

  • Комментарии блога

    • Это не так. Я орал это в трубу и писал это в меседжере Котю. Я-НЕ-ДОБ-РЫЙ! И тебе тоже самое скажу.
      Я, в любом случае, не смогу его оставить.  Значит не имею права его приручать, звать по имени. Гладить. И т.д. Быть к нему жалостливым. Привыкать. Я могу только попытаться исправить ту говеную несправедливость. 
      Просто... ну понимаешь: " У бога нет других рук рук кроме наших." 
      Как бы банально и избито это не звучало. Я  знаю это точно. Я проверял эту "истину" на слабо кучу лет своей сознательной жизни.
      Куча народу видела этого доходягу. Жалели. Жалостливые, даже пытались кормить. Ой! Он же кушал, маша его даже кормила.
      Да, блядь!!! (Можно банить, Я ДАЖЕ ЗАПИКИВАТЬ ЭТО НЕ МОГУ.)
      Добрые и жалеющие котенка дачники тоже - руки бога. И "забывшие" его в сарае, они тоже руки бога. И маша, что дала помоев, а потом шикнула, иди-иди тоже. И люся, света, наташа тоже.
      Милосердный ни х***я не равен - добрый. Для меня не равен. Сострадательный - не равен!!!
      Как я отношусь к эвтаназии? Я - "за"!
      Если я пойму, что это животное страдает больше, чем стремиться к жизни, я помогу ему уйти. Оплачу укол у того ж Димки, или попрошу деревенского вета. Я и сам бы мог, если ты вдруг спросишь, а слабо ли самому, а не перекладывать в чужие. Мог бы. Но из опыта  такой ситуации, я уже знаю, укол выдать на руки - преступление. Я не хочу подвести хорошего доктора. Всего лишь.
      Милосердие, сострадание, я думаю, что это все же больше сродни справедливости. Возможности поступить правильно. Даже если это "правильно" не будет под управлением эмоциями. Правильно - это иногда и зло, и добро, все что угодно. За исключением равнодушия. Равнодушие никогда не правильно.
      Сейчас я просто стараюсь быть справедливым.
      Пока с переменным успехом. Потому как периодически меня охватывает дикая злость. Злость на "дачников","маш", на то, что не смотря на курс антибиотиков, витаминов, отличную кормежку, кучу пробиотиков, травы по списку жопа Матроса еще "пузырит". Сорвана вся микрофлора. Все кишки вразнос. И от того, что не удается все это остановить я злюсь.  Злюсь, от того, что грядут холода, у меня мотоблок ночует на улице, а я не могу быть "добреньким" и забрать Матроса из сарая домой, засунув туда мотоблок, яблоки, тыкву и еще кучу всего. Я не могу рисковать темя моими. За которых я уже взял и несу. Им я должен гораздо больше, чем Матросу. Им я обещал, и они не должны пострадать. Это даже к любви-не любви не относится. 
      Но я рад, что устранить кровотечение все же удалось. Ничем иным как дедовским. Самогон и травы. Коть настоял и был абсолютно прав. Третий день из жопы не течет кровь.
      Я не хочу и не могу быть добрым. Я могу быть только холодным и расчетливым. Как в шахматах. Иногда мне кажется, что бог, он именно такой. Двигает нас по своей супершахматной доске. А мы уже сами, хотим пешке в лоб зарядим, хотим , королеву трахнем. А он на все на это смотрит и такой:" Ну, чё я могу, пацаны. Вы ж сами. Вашими все руками. Я только фигурки переставил." И он, с**а, прав. Мы всё сами. Сами мы, с*ки.
    • Ты добрый и теперь он твой, ты можешь стучать кулачками,)))))))) впадать в истерику))))) и заниматься прочим непотребством... Но ты добрый и он твой   Мну было намного проще, ко мне пришла пис.юлина размером с ладонь)) Впрочем все знают эту "печальную" историю))))))))) ну и как же я ненавижу дачников!!!!!!!!!!!!!!
    • Наш не на помойке найден, отдан "в добрые руки", я бы и дверь не открыл, а эти... Встретили меня две пары, точнее три пары глазенок, таких жалостливых и обещающих делать всё-всё-всё. Ладно. На мне еще дать кличку. А что её давать? Только с рук спустили, сразу забился под диван. Шуга! Однозначно. Интересно было наблюдать, когда провинится и рвет под диван. А вымахал в такого котяру, что дети уже не поднимали. Носом тычется, лапами пол роет, а зад торчит. Не помещается, даже ползком. А взаимовыручка была - позавидуешь. "Взрослые" напортачат, меня первым встречает Шуга, и ну кренделя выписывать, песни кошачьи петь. А эти две  носу не кажут. "Опять двойка?", или "чашка сама упала и разбилась", или заигрались и обед себе спалили. Слава Богу, что не порезались, не сбежали из дома, как мой одноклассник, это как надо бояться родителей, что из-за двойки из дому уйти, не угорели. А всё остальное - наживное..
    • Это Жудь, что ты тут изложил. Не, мне вот нинадо никого, дык я и не завожу, чтоб бросать... Как же "ты в ответе за того, кого..." Шоб у этих гребных "хозяев" так же задница облезла и опухли яйца!!! Иногда мне стыдно, что я человек... А Матрос будет жить. Всем врагам назло!!! Ведь известно же, что у кошачьих семь жизней. И благослови тебя Вселенная за то, что ты делаешь. Полюбому зачтётся.
  • Статистика Блогов

    • Всего блогов
      77
    • Всего записей
      1 226