Миф. Боггарт в платяном шкафу.

Город был сер, лица людей – лживы. Вечная городская пыль обесцветила летнее душное небо, к которому стремились светло-серые бетонные коробки панельных многоэтажек. В периметрах дворов умирала редкая зелень. Квадрат за квадратом, квартал за кварталом – город тянулся бесконечно во всех направлениях и только совсем-совсем далеко блестела пронзительно-синяя полоска моря.

Миф стоял на узкой маленькой лоджии в одних слипах голубовато-серого цвета. Он не курил, но тянущий с соседней лоджии такой-же квартирки-кельи запах табака ему нравился. Горький и сладкий табачный дым насыщал блеклое пространство вокруг себя. Было раннее утро. Внизу грохотал мусоровоз, загружая переполненные баки. Одинокая девушка в коротком платье торопливо цокала каблуками по асфальту, спеша домой с какой-то пьянки.

Миф стоял, облокотившись на бетонный парапет и пытался собраться мыслями: «В шкафу кто-то есть». Эта шизофреническая идея засела в его голове с самого пробуждения. Нет, даже раньше – еще когда он спал. Ему снился человек. Вьющиеся каштановые волосы, яркие зеленые глаза, наглая усмешка. Щеголь и фат, каким ему, Мифу, не быть никогда. Незнакомец крутил в руке шпагу, и стоя в пол оборота что-то рассказывал. Потом сон закончился, наступил короткий ужас сонного паралича. А после – просто ужас, от ощущения присутствия кого-то постороннего. Сквозь грязное серое окно пробивался рассеянный свет, предвещающий восхождение дневного светила. И Миф всем телом ощущал какое-то шевеление в шкафу. Лежа, он не видел шкаф, но чувствовал - там кто-то есть. Миф торопливо вскочил и выскочил на лоджию, трясясь от утренней прохлады и зашкаливающего адреналина.

«В шкафу кто-то есть» - эта мысль так и крутилась в его голове, не отпуская. Юноша жил один уже почти год, въехав в комнату, которую ему предоставил муниципалитет. Родители Мифа были достаточно состоятельны, чтобы он получил бесплатную комнату в общежитии, но недостаточно богаты, чтобы оплачивать сыну жилье поприличнее. Впрочем, комната в коммуналке из двух комнат оказалась прекрасным компромиссом. Вторая комната в квартире пустовала с того самого времени, когда в квартиру въехал Миф. Она была закреплена за жильцом, которого звали Т. Риск, но загадочный сосед не появлялся в квартире с прошлого лета.

Глубоко вдохнув утренний воздух Миф толкнул тяжелую деревянную дверную раму и вернулся в свою комнату. Обставлена она была скромно: простая кровать на металлическом темно-зеленом каркасе, коричневый письменный стол, жесткий стул к нему, ряд книжных полок сверху. Массивный трехдверный платяной шкаф, покрытый коричнево-желтым шпоном, покоился в углу гробом. Полосатый узор на обоях стерся. Ядовитого цвета линолеум был прожжен в нескольких местах предыдущими жильцами.

Решительно подойдя к шкафу, юноша резко открыл дверцы. С зеркала, на внутренней стороне дверцы, на Мифа смотрел испуганный худой парень, с темными растрепанными волосами и большими карими глазами. В недрах платяного шкафа висела одежда – пара курток и рубашек. На нижней полке лежал огромный коричневый чемодан, обтянутый искусственной кожей. Никакого боггарта.

С некоторым сожалением Миф закрыл шкаф. Сожалением? Да, пожалуй. «Любое чудо сопряжено с чувством ужаса, смешанного с восторгом, но настоящее чудо того стоит, правда ведь?» - размышляя так, Миф потянулся к висящим на краю кровати шортам, но тут услышал грохотание посуды на кухне. Юноша подскочил как ужаленный и выскочил в одних слипах в коридор. На маленькой кухоньке хозяйничал огромный огр, с сероватой загорелой кожей. Огр стоял перед плитой с туркой в руке. Услышав торопливое шлепанье босых ног по линолеуму огр повернулся и приветливо оскалился Мифу:

- Здорово, сосед.

В ответ Миф залился густой краской, смущенный своей поспешностью и тем, что он стоит перед незнакомцем практически голый. Надо сказать, Миф вообще любил расхаживать по квартире в одних трусах, а то и вовсе без всего, иногда, вечерами, кутаясь в одну простыню, но обнажаться при людях он не привык.

Огр же, окинув Мифа изучающим взглядом, отставил турку и протянул руку. Была она вся, от запястья до плеча покрыта татуировкой:

- Торвик, - представился огр. Миф торопливо пожал руку и назвался. Огр был на голову выше юноши, стрижен под ежика, коротко. На соседе были яркие широкие шорты с розово-зеленым узором и оранжевая майка. На груди кучерявились волосы, мертвецы, рыцари и полуголые девицы украшали правую руку. Яркие желто-зеленые хищные глаза смотрели живо и вполне дружелюбно.  В правой ноздре блестело черное гладкое кольцо.

Миф почувствовал головокружение и начала оседать на пол. «Странно, очень странно…»

*****

Чей-то вопль разбудил его. Глубокая черная ночь за зарешеченными окнами и тусклый мерцающий свет пыльных ламп в коридоре. Очередной пациент с белой горячкой поступил в отделение. Мелькали тени, шаги, спокойные лишенные каких-либо эмоций голоса медперсонала. Сколько он уже тут? Три дня? Пять?

Родители нашли его, сидящим в углу большого платяного шкафа. Он сидел, замотанный в мокрую от пота простыню, обхватив руками колени. С совершенно отсутствующим взглядом.

Нервный срыв? Наркотики? Безумие. Кажется, он потерялся. Разучился отличать реальность от снов. То, что происходит сейчас – реально? Или он в ловушке, ловушке собственного разума? Липкий комок сновидений – вот он тут, рядом, где-то, неощутимый, но такой осязаемый. Нащупать его и снова рухнуть в бездну, в другую реальность…

*****

В шкафу кто-то есть. Определенно. Еще ночь, но скоро рассвет. Солнце взойдет над морем. Оно окрасит темные воды винным, почти сливовым цветом, заблестит огнем на стальных бортах кораблей, кранов и морских контейнеров. Отразиться в окнах панельных многоэтажек. Секунда за секундой, минута за минутой. Солнце заглянет сюда, в небольшую комнатку, а он будет лежать не в силах пошевелиться от ужаса. Потому что в шкафу кто-то есть. Он не знает кто. Монстр? Вероятно, монстр. Больше некому.

Дверь шкафа еле слышно скрипнула. Мифа прошиб холодный пол. Сердце забилось о грудную клетку, словно пыталось убежать прочь. Кто-то осторожно переступил порог платяного шкафа. Миф хотел закричать, но смог только беззвучно открыть рот.

Ладонь незнакомца коснулась губ юноши. Миф наконец увидел высокий силуэт с длинными вьющимися волосами. Блеснули глаза. Вполне человеческие глаза.

- Не шуми, мальчик, - мягко проговорил человек из шкафа. Он протянул к Мифу вторую руку. Существо казавшиеся человеком вдруг стало меняться. Удлинились пальцы. Черными змеями они обвили юношу, будто веревки. Миф почувствовал себя мухой, попавшей в паутину. Силуэт существа стал полупрозрачным, в нем мерцали звезды, и глаза – яркие зеленые глаза – тоже казались звездами.

Миф дернулся, и, неожиданно, путы державшие его пали. Он плавал в плотной водянистой тьме и перед ним парило необычное создание. Угадывалась человеческая фигура, но вместо рук двумя подобиями крыл вытянулись на несколько метров длинные змеи. Десять змеевидных отростков хаотично шевелились и каждый заканчивался изучающим зеленым глазом. Там, где угадывалась голова глаз был всего один. Огромный. Бездонный черный зрачок окружал серебристый ободок, пронзающий белоснежными прожилками изумрудную роговицу.

«Это не может быть реальностью! Это сон. Просто дурацкий сон» - мысленно успокаивал себя Миф.

«Все верно, это сон. И во сне я или ты – мы можем быть кем угодно» -  промелькнул в голове у юноши чужой голос.

«Кто ты?»

«Сновидец, как и ты»

«Значит, это все сон? И я на самом деле заперт в дурке с нервным срывом?»

Кажется, существо улыбнулось. Оно подплыло поближе:

«Нет. В психиатрической лечебнице оказался несчастный Торвик, во сны которого ты проник, почти доведя несчастного юношу до безумия».

«Торвик? Тот... великан? Нет… я знаю… огр. Они существуют?»

«Торвик, определенно существует. Как и все остальные огры в моем мире».

«В моем мире огров нет. Только люди».

«Я знаю. Я давно уже за тобой наблюдаю, пытаясь вытащить Торвика из передряги, в которую он угодил… Тебе нужно просыпаться».

Черная фигура, плавающая во мраке, задрожала отражением на воде и стала исчезать, а Миф услышал сквозь сон шум мусоровозов под окном и воркование голубей. Открыв глаза, юноша не боялся, что в шкафу кто-то может оказаться. Ясно совершенно, что там не может быть ровным счетом ничего. Ночь выдалась жаркая. Простыня оказалась влажной от пота. Может, сходить сегодня на пляж? Лето, все-таки. Каникулы.

Миф встал, открыл дверь на лоджию. Горький и сладкий табачный дым насыщал блеклое пространство вокруг себя: за бетонной перегородкой курил сосед. Было раннее утро. Внизу грохотал мусоровоз, загружая переполненные баки. Миф стоял совершенно голый и вдыхал запах пыльного городского утра.

Приснится же всякая дичь. Наваждение какое-то. Сон не лез из головы. Юноша мотнул головой в надежде отогнать воспоминания о том, что никогда не случалось. Когда холодная рука легла ему на плечо, сердце сжалось от боли и ужаса. Миф резко развернулся, попутно пытаясь схватить руку незнакомца чуть ниже локтя, но безрезультатно. Тварь ускользнула.

Высокий молодой человек со светлой, чуть тронутой легким загаром кожей, сидел на кровати, невозмутимо разглядывая Мифа. Мифу категорически не нравилось, когда его разглядывают мужчины. Девчонки – другое дело. Впрочем, взгляд незнакомца излучал ледяное равнодушие. Юноша, конечно, узнал Сновидца из своего сна. Зеленоглазый, темноволосый, худой. Поверх черной майки накинута легкая светло-серая рубашка с ненавязчивым зеленоватым узором. Рукава рубашки закатаны. Узкие серые штаны -  чуть темнее рубашки. На ногах – черно-белые кеды. Идеально чистые, без единого пятнышка грязи или налета пыли. Чуть поодаль, небрежно прислоненный к кровати стоял деревянный посох: черное гладкое дерево, верх окован белым металлом, в который вставлены круглые зеленые камни размером с маслину.

- Я все еще сплю? – холодно поинтересовался Миф.

- Ты не можешь отличить сон от реальности, мальчик? – криво усмехнулся мужчина.

- Я тебе не мальчик. Мальчиков на плешке снимать будешь, педрила, - грубо бросил Миф. Он с напускным спокойствием прошелся по комнате к стулу, на котором была сложена одежда.

- Ха. Просто удивительно, насколько ты реальный отличаешься от самого себя во сне. Я тебя, маленький ты сученок, буду звать так, как захочу.

Издав некоторое подобие рычания Миф набросился на Сновидца с кулаками, но тот ловко дотянувшись до посоха парировал удары юноши, а потом и контратаковал, сбив Мифа с ног и повалив на живот. Конец посоха уперся юноше между ягодиц. Миф с ужасом осознал, что какая-то невидимая сила держит его за руки и ноги, не давая вырваться из унизительного положения.

- А если захочу, то и выебу тебя, дорогуша, вот этим вот посохом, - зловеще проговорил мужчина. А потом добавил:

- Так что без выкрутасов, усвоил?

- Усвоил, - буркнул Миф. Невидимая сила, сдерживающая юношу, тут же пропала. Посох, сделав неприятный и унизительный толчок, тоже был убран, и юноша смог встать.

- Вот, другое дело, - удовлетворенно заметил мужчина. - Для начала позволь представиться. Меня зовут Элиот Грёз.

- Миф Радин.

- Я знаю, мальчик, - Элиот склонил голову на бок. – Я знаю о тебе даже больше, чем ты сам о себе знаешь, Миф.

*****

День перевалил за полдень. Яркий свет заливал комнату. Миф лениво потянулся: присниться же! Кажется, он слегка перебрал вчера. Определенно, все дело в выпивке.

Липкий от пота юноша, бодро вскочив с кровати прошел на кухню. Там жадно начал пить прямо из стеклянного кувшина. Вода пахла железом. Потом – душ.

Сегодня хороший день. Определенно. Миф оделся. Короткие джинсовые шорты, голубая майка. Поверх майки юноша накинул легкую хлопковую рубашку в крупную бледно-сиреневую и бледно-серую клетку. В рюкзак он убрал полотенце и бутылку с водой. Можно выдвигаться.

Через час Миф уже был за городом. Громады многоэтажек уступили беленым частным домам, с серыми и красными черепичными крышами. Выйдя к пляжу, юноша свернул в сторону, на тропинку, ведущую через довольно густые заросли тонкоствольных зеленых деревьев и жестких кустарников, названий которых он не знал и не хотел знать. Еще семь минут, и он вышел на открытое пространство, заполненное невысокими песчаными дюнами и редкими кустами. Ниже, в бухте, ограниченной с двух сторон скальными выступами плавно колыхалась зеленоватая вода.  Народу сегодня было много: мужчины всех возрастов, голые и в плавках, прогуливающиеся вдоль кромки воды, загорающие лежа и сидя, стоящие небольшими группами и о чем-то оживленно беседующие. Миф улыбнулся.

На полпути к морю юноша остановился и скинул рюкзак. Полностью раздевшись он направился к берегу. Вода была теплой, но все равно освежала. Потом Миф расстелил полотенце и уселся на него скрестив ноги. Несколько мужчин прошли мимо, юноша краем глаза заметил их взгляды, пробежавшиеся по его смуглому, худому и гладкому телу.

Обсохнув, Миф обошел весь пляж, разглядывая каждого, и ловя похотливые взгляды. Потом он нырнул на одну из тропинок, уходящих в лесную чащу. Там он прошел мимо компании трахающихся седовласых старцев и столкнулся с подтянутым мужчиной лет сорока. Тот коснулся пальцами Мифиного бедра. Юноша улыбнулся.

Мужчина сжал в руке его член, который довольно радостно отреагировал. Прильнув к Мифу, мужчина тихо спросил:

- Дашь в попу?

Миф качнул головой, продолжая улыбаться:

- Нет.

Мужчина продолжил ласки, но, когда его пальцы достигли ануса, Миф отстранился. Не то, чтобы это было неприятно, но… нет, не сейчас. Не с ним. Юноша опустился на колени и коснулся языком члена. Руки партнера обхватили его голову, член проник в рот. Язык Мифа старательно танцевал на возбужденной головке. Кончил мужчина быстро.

Миф поднялся, сплюнул, прополоскал рот, потом сделал несколько жадных глотков и пошел дальше.

Миф пробыл на пляже до ранних сумерек, периодически углубляясь в чащу. Пару раз у него отсосали. Один раз он выебал парня. Тогда вокруг них собралась целая компания дрочащих старцев и мужчин средних лет, но юношу это мало заботило.

Вернувшись в город, парень перекусил в безликой столовке, где пахло жженым маслом и прогорклым пластиком. Было рановато, поэтому целый час Миф кружил по центру вечернего города, рассматривая яркие витрины и людей. Вечер превращал серый город и серых людей в нечто загадочное и яркое.

Мифу приспичило отлить, и он зашел в ближайший общественный туалет, с которым его связывало одно из первых эротических приключений в городе. Но сегодня тут была скучная толчея без всякого интересного подтекста, поэтому, сделав дело, юноша направился к той подворотне их которой можно было попасть в бар, где он бывал едва ли не каждую ночь.

Конечно, там еще никого не было. Какая-то парочка сидела за дальним столиком. Заказав ром с колой Миф сел за барной стойкой.

*****

Он нырнул в пространство тускло освещенного темного лабиринта. Приглушенно звучала музыка: «тунц-тунц-тунц-тунц», из закрытых кабинок доносились стоны и звуки долбежки. Миф шел по коридору мимо полуголых мужчин – людей, серокожих огров, высоченных троллей, болотистого цвета гоблинов и высоких худых эльфов, как вдруг увидел молодого зеленоглазого парня, чье лицо показалось странно, до ужаса, знакомым.

- И снова здравствуй, Миф Радин, - весело произнес зеленоглазый.

Миф отшатнулся, разом вспоминая все свои ночные кошмары.

- Как я здесь оказался? – очень тихо проговорил юноша. Голос пропал, хотя страшно хотелось заорать.

- Пойдем отсюда, -  зеленоглазый коснулся плеча Мифа. Они вышил из лабиринта и подошли к барной стойке. Элиот Грёз – так кажется звали мужчину – сделал заказ.

Когда стакан с ром-колой оказался у Мифа в руках он выпил его едва ли не залпом.

- Что, к херам собачьим происходит, педрила? – прошипел юноша.

- Ты умираешь. Твое тело медленно истощается, пока ты спишь, ведь это длиться уже… довольно давно. Твое сознание несколько спутано, а личность… честно говоря раньше я с таким не сталкивался.

- Так я сплю? Это сон?

- Не совсем, - Элиот покачал головой – Все что тебя окружает сейчас – вполне материально. Но твое тело здесь и сейчас – это только часть тебя. Что-то вроде сиамского близнеца, с которым ты делишь одно сознание на двоих. Если ты спящий умрешь, то зачахнет и это тело – оно слишком слабо, чтобы самостоятельно поддерживать жизнь и вынужденно питаться за счет тебя-спящего…. Я не слишком сложно объясняю?

- Звучит как бред.

- Ладно, попробуем с другой стороны зайти… - Элиот задумчиво потер подбородок. – Ты – Миф Радин. Восемнадцать лет. Полгода назад ты поступил в Политехнический институт, где более-менее прилежно учился несколько месяцев. Но последнюю неделю на занятиях не появлялся.

- Так каникулы.

- Нет никаких каникул. Ты и раньше пропускал занятия, ты буквально «выпадал» из реальности. Но это длилось недолго и в основном в ночные часы. Я до сих пор не смог выяснить с чего все началось. В этот бар ты, до сегодняшнего дня попадал в теле Торвика, в сознание которого проник. Но вот, пляж, к примеру? Когда ты впервые отправился на пляж?

- Я не педик.

- Однако, ты здесь. И не нужно отрицать: ты сейчас отлично помнишь, как был на пляже и что там делал.

- Откуда ты…

- Хм, ну если ты умудрился проникнуть в сознание другого человека, почему этого не могу сделать я? Но, в отличие от тебя, я просто тихо наблюдал и не пытался перехватить контроль.

*****

Сквозь грязное серое окно пробивался рассеянный свет, предвещающий восхождение дневного светила. Было раннее утро. На улице грохотал мусоровоз. Кто-то прятался в шкафу…

Все это уже было! Миф дернулся, резко вскакивая с кровати. Голова кружилась, ноги подкашивались.

Дверцы шкафа распахнулись. Элиот Грёз подбежал к Мифу и взял его на руки, словно Миф был не взрослым юношей, а мальчишкой.

- Хреново выглядишь, - заметил Грёз. Миф кинул взгляд на зеркало, висящее на дверце шкафа. Ужас. Скелет, обтянутый кожей. Сил говорить и сопротивляться не было. Да и желания – тоже. От рук Элиота исходило приятное умиротворяющие тепло.

- Эй, парень, не спать! – прикрикнул Грёз. Перед ними вдруг возникло и начало расти пятно совершенной тьмы, наполненное водоворотом серебристых точек. Какая-то дыра в пространстве?! Держа Мифа на руках Элиот Грёз шагнул в портал и Лабиринт поглотил их.

Макс. По ту и по эту сторону.

Он осторожно выглянул наружу. Тьма, наполненная кружащимися созвездиями снежинок и тонких разноцветных световых лент, дрожащих и изгибающихся из бесконечности в бесконечность. Лабиринт.

- Ну, что там? - нетерпеливо поинтересовалась Стелла. Макс не ответил. Он восхищенно вертел головой.

- Давай, слезай уже. Мне нужно сообразить куда грести, -  голос отца все-таки привел его в чувство. Макс спрыгнул вниз, в тесное помещение кабинета. Тела ящерокожих и василисков были обработаны консервирующими чарами, препятствующими разложению. Прекрасный материал! Нужно будет исследовать…

Филинов-старший взлетел к дыре в потолке и скрылся из виду. Макс ощутил, что применяются чары, но какие именно было не понять.

Стелла держала в руках какую-то книгу.

- Смотри, язык не похож ни на один из тех, что я знаю, но я понимаю, что тут написано! -  взволнованно сказала она Ульриху. Ульрих пожал плечами.

-Никто не знает, как это работает, - несколько рассеяно заметил Макс. Он слишком активно колдовал сегодня и чувствовал себя опустошенным. Голова немного кружилась. Осторожно он уселся на пол, скрестив ноги.

Столько всего произошло за последние сутки! По Москве разгуливает Кфейн – опасный драугр, в поисках своей безумной сестры. Виктория отправила с ним трех желторотых студентов. Господи! Это грозило обернуться настоящей катастрофой. Макс был уверен, что Виктории это сойдет с рук. Она была на короткой ноге с кем-то на самом верху Авалонской иерархии.

Что еще? Его отец – король фей. Он сам, и его сестра – феи. Что это значит для него? Макс прикусил губу. Вероятно, бессмертие. И магические способности, превосходящие любого смертного волшебника. Правда, ничего такого превосходящего Макс за собой не замечал.

Еще было совершенно неожиданное нападение и явление фомора. Какая-то запредельная жуть из старых легенд. И он, отчасти, фомор. Этайн Грёз – так? Его бабушка, жившая… сотни? Тысячи лет назад…

Голова, вероятно, кружилась не только от магического истощения.

- Эй, ребятки, можете выбираться наверх. Здесь красиво! – в дыре в потолке показалась голова Филинова-Старшего. Только сейчас Макс заметил то, на что никогда не обращал внимания раньше: отец выглядел непростительно молодо. Они с ним казались ровесниками.

Расположившись на крыше кабинета все увлеченно вертели головами, наслаждаясь сюрреалистичным пейзажем – серебристым снегопадом и разноцветными световыми лентами. Макс не чувствовал никакого движения, но зато хорошо видел, что вокруг кабинета сооружен экран – сфера, ограждающая их от хаоса Лабиринта. Техническое решение было схоже на то, что отец использовал при создании вирм-двигателя.

- Как долго нам дрейфовать, чтобы вернуться на Авалон? – поинтересовался Макс.

- Расстояние и время тут весьма условны, - Филинов-старший пожал плечами. – Но тут есть… что-то вроде течений. Великий Лабиринт Вирмов называется Лабиринтом не просто так, знаешь ли. Это очень похоже на паутину рек, лабиринт течений. Наше сознание воспринимает его как нечто трехмерное, хотя, очевидно, это многомерное пространство. Те, кто выкинул нас сюда, вероятно знал, что делал и очень хорошо все просчитал. Нам придали определенный импульс и направили в довольно бурный, стремительный поток, который отнес мой кабинет очень далеко от Авалона. «Очень далеко» в данном случае означает, что нам необходимо потратить довольно много времени и совершить кучу маневров, чтобы вернуться. Проблема в том, что вне потоков-течений двигаться невозможно. Ты бесконечно замедляешься и все.

- Но ведь межу червоточинами и через порталы мы перемещаемся мгновенно. Тут же, сам говорил, расстояние и время весьма условны, - заметил Макс.

Филин-Флента кивнул:

- Условны, поскольку мы не способны воспринимать многомерное пространство Лабиринта. В потоке, или течении, или туннеле – называй как хочешь – можно двигаться с разной скоростью. Как я говорил, за пределами потока ты бесконечно замедляешься. Но находясь в самом его центре – бесконечно ускоряешься. В последнем случае, поток тебя вынесет туда куда вынесет, а не туда куда тебе нужно – ты моментально «проскочишь» нужный поворот. Через порталы, через две связанные червоточины ты перемещаешься мгновенно именно поэтому. Но тот поток, в который нас отправили не ведет на Авалон. Он довольно быстр, и, кажется, тянет куда-то в самый центр Лабиринта. А центр Лабиринта лучше избегать.

- Почему?

- В центре Лабиринта возникла цивилизация фоморов. Это называлось Архипелагом Миров – хотя расстояние между разными мирами понятие более чем условное, но все-таки если путь через Лабиринт занимает час, то считается, что это близко. Если месяц – то довольно далеко.

- Месяц? Мы можем проторчать тут целый месяц?

- Нет, что ты. Но несколько дней – вполне вероятно. Впрочем, мы, скорее всего, этого не заметим. Так вот, весь центр Лабиринта оказался разрушен. Все потоки слились в один водоворот, из которого нам было бы очень сложно выбраться. Вероятно, сейчас, когда шторма поутихли, там тоже относительно спокойно, но… это очень далеко.

- Я не вижу никаких течений, или потоков или чего-либо подобного, - заметил Макс. Пространство вокруг особо не менялось. Все те же серебристые снежинки. Все те же разноцветные ленты.

- Есть легенда, что первый, кто научился ориентироваться в Лабиринте был Тесей Эфра, сын королевы Мэб. Научила его этому одна из Плетельщиц – Ариадна. Но это, конечно, легенды. Сейчас мы внутри защитной сферы, поэтому изолированы от хаоса Лабиринта и от его течений. Но посмотри на сферу. Приглядись к плетению. Ты увидишь, что хаос давит на нее неравномерно.

Макс мысленно потянулся к плетению магической сферы. Хаос чистого волшебства медленно разъедал ее, но… да, этот же хаос походил на поток воды, который толкал сферу и все, что в ней находилось вперед…

- Кажется да, я чувствую.

- Если бы сферы не было, ты бы буквально кожей ощутил это.

- Хаос бы не уничтожил меня?

- Тебя или меня – нет. Никиту… не знаю. А Ульрих и Стелла, конечно же, пострадали бы. Впрочем – не сразу. Должно пройти несколько часов, а то и дней, чтобы изменения стали ощутимы. Все очень индивидуально. Проблема в другом: в существах, что обитают в Лабиринте, в штормах, что тут случаются. Долгое время именно это сдерживало фоморов – их корабли только слегка скользили по поверхности Лабиринта, пока они осваивали один мир, в пределах одной Галактики. Они летали к обычным звездам, прежде чем научились делать по-настоящему мощные вирм-двигатели. Но дороги в иные миры все равно оставались закрыты. Экспедиции гибли одна за другой.  Они были обычными людьми. Лабиринт же медленно менял их природу – поколение за поколением, мутация за мутацией. И вот, в один день одна экспедиция вернулась из Дальних Пределов Ойкумены. Какой-то лайнер отозвался на сигнал о помощи и подобрал изможденный и полубезумный экипаж дрейфующего судна. Очень старого корабля, который сгинул еще на заре освоения Вселенной. Экипаж – семнадцать человек – сотню лет провели в Лабиринте и выжили. Но были они уже не людьми. Лабиринт изменил их. Они стали первыми сновидцами. Первыми настоящими фоморами. Их встречали как героев, они снискали славу и известность… но они жаждали большего. Они использовали свои способности чтобы подчинить себе Галактику и шагнуть за пределы одного мира, создав Архипелаг миров.

Филин-Флента умолк. Так они дрейфовали в темноте еще какое-то время. Макс не мог сказать точно сколько. Он задремал. У него еще были вопросы: выяснить подробности о природе фоморов и их способностей, коль скоро он сам был наполовину фомором, как и отец… или, вернее сказать брат? Ведь фактически, этот загадочный «бог Пейто» клонировал короля фей, если Макс все правильно понял.

«Вы – сид?» - спросила его совсем молоденькая девушка из сна. Он совсем забыл тот сон, не придал ему значение, но сейчас – вздрогнул: реален ли был тот сон? Реальна ли была та девушка? Как ее звали? Элис? Она сказала, что, что она – сновидица. Фоморка. Если она реальна – сможет ли он снова ее найти? Хотя бы во сне…

- Что это? – раздался голос Стеллы. Макс приподнялся на локте. Впереди он увидел что-то вроде огромного непрозрачного мыльного пузыря.

- Мы приближаемся к Авалону, - пояснил Филинов-Старший. – Когда окажемся достаточно близко я смогу проделать червоточину, которая доставит нас на лужайку перед главным корпусом студенческого общежития. Надеюсь, мы никого не раздавим.

- Ты можешь в одиночку создать червоточину, в которой поместиться все вот это? – Макс сел на крыше кабинета и развел руками.

- Мне больше двух тысяч лет, юноша. Какие могут быть сомнения? Управлялся я с транспортом и покрупнее, когда был сильно, сильно моложе. Не переживай, ты тоже так сможешь. И куда раньше, чем думаешь. Могущество фей растет с возрастом. Ты наполовину фомор, поэтому способности начнут раскрываться чуть позже, чем у обычных фей, но годам к пятидесяти ты сможешь спокойно входить в Лабиринт Червоточин практически из любой точки. А лет через сто ты сможешь проделывать червоточины диаметром около пяти метров.

Макс прикинул в уме и недоверчиво спросил:

- Значит, ты способен создать червоточину диаметром около ста метров?

- Никто не пробовал, но, полагаю, что да, - отозвался Филин-Флента. - А теперь смотри.

На самом деле, с ужасом и восхищением на короля фей смотрели все. «Мыльный пузырь» стал неимоверно огромным, и все рос и рос, грозя поглотить их импровизированное судно. Пространство вокруг заволокло серебристо-лиловым туманом. Давление хаоса лабиринта уменьшилось. Филин-Флента взмахнул рукой, словно дирижер, разрезая туман. Макс уже путешествовал в другие миры с помощью Телепортатора и использовал карты, чтобы активировать портал. Тут происходило что-то похожее, только границы червоточины раздвигались магической силой, исходящий от его отца. Огромный поток энергии в единицу времени – только сейчас Макс по-настоящему поверил, что Филинов-Старший – не человек. Ни один смертный не способен пропустить через себя столько магии и не умереть. По ту сторону червоточины мелькали звезды, вот одна из них стала стремительно расти, вот, появилась крошечная голубая точка, разросшиеся до размеров планеты, проступили под облаками контуры континентов и остров… и вот, наконец, зеленый газон перед корпусами университетского городка. Слева – кампус, справа – парк с вековыми дубами, прямо – растерянные и напуганные студенты, которые вскакивают, торопливо подбирая скатерти и остатки ланча.

- Посторонись! – весело кричит Филин-Флента и кусок его лаборатории-ангара – несколько тонн металла с грохотом и скрежетом вспахивают землю и останавливаются. Внизу, в кабинете, послышался грохот: что-то упало. На крыше, хорошо хоть, были поручни, поэтому вся их компания, бледная и напуганная, вцепившиеся побелевшими пальцами в перила все-таки устояла. Филин-Флента оглядел своих спутников, подмигнул Максу, фыркнул и спрыгнул вниз, на зеленый газон.

В этот момент он напомнил Максу сестру. Подобное веселое легкомыслие было вполне в духе Алекс. И этому существу ДЕЙСТВИТЕЛЬНО больше двух тысяч лет?! Макс покачал головой.

К ним уже спешили люди в сером – охрана. Макс покачал головой, но последовал примеру отца: спрыгнул вниз, немного подстраховав себя магией. Не совсем левитация, скорее, плавное падение. Потом, обернувшись, он крикнул остальным: прыгайте, я подстрахую!

- Ну, меня можно не страховать, - с кошачьей грацией Ульрих приземлился возле Макса. Он не использовал магию… вроде бы. Во всяком случае – не черпал ее извне. Но остальным помощь понадобилась. Стелла прыгнула довольно ловко, а вот Никита оказался досадно неуклюжим.

Охрана как раз подошла к ним, когда все очутились на земле.

- Профессор Филинов! – первый из подбежавших охранников коротко кивнул королю фей. – Вас и ваших спутников хочет видеть Сванте Эриксон.

- О, даже так... – усмехнулся Филин-Флента. Сванте Эриксон был начальником охраны, в конторе. Удивительно душный на работе, на досуге он был заядлым игроком в разнообразные настольные игры, отдавая предпочтение НРИ, где тоже периодически душнил.

В аскетичный и безликий кабинет Сванте они всей толпой ввалились из тесной приемной. В кабинете вдоль стен стояли напротив друг друга черные кожаные диванчики, слишком жесткие, чтобы посетитель мог расслабиться. Огромное панорамное окно в новеньком здании, напротив старых корпусов открывало потрясающий вид на эти самые старые корпуса. За длинном белом столом, полускрытый несколькими мониторами сидел и сам мистер Бьерн Сванте Эриксон, начальник охраны – так значилось на табличке при входе в кабинет, и эта же информация дублировалась золотыми буквами на бейджике, прикрепленному к белоснежной отглаженной рубашке. Длинная тонкая шея и моложавое лицо покрытое веснушками в сочетании с растрепанными светлыми, немного рыжеватыми волосами дополняли немного нелепый облик.

- Герр Филинофф! – Сванте торопливо вскочил со своего черного офисного кресла. На начальнике охраны были потертые старомодные джинсы.

Филин-Флента усмехнулся:

- Ваше превосходительство Великий и Тайный Магистр Авалона, иссаар Бьорн Свантеслейв Эриксон, что, мы будем друг перед другом ломать эту дурацкую комедию! Я рад вас видеть, хотя, вероятно, ваша братия до сих пор мне не доверяет.

- Иссаар? – нахмурился Ульрих. Макс озадачено смотрел на короля фей. Насколько руководство Авалона было осведомлено о истинной природе его отца? Почему он так высокопарно обращается к начальнику охраны? И, действительно, что за «иссара» такой? Была бы тут Алекс, она бы, наверняка сказала, что «иссаар» на каком-нибудь древнем наречии означает что-нибудь…

Сванте нервно хихикнул:

- Что за игру ты затеял?

- Никаких игр. На меня совершено нападение. Твои люди уже наверняка об этом догадались.

- Ну хорошо… - Сванте кивнул, потом махнул рукой. – Присаживайтесь, где вам удобно. Может быть кофе?

Леди Стелла кивнула. К ней присоединились и остальные. Сванте что-то отбарабанил на клавиатуре, а Макс, усаживаясь на диванчик рядом с отцом прошептал:

- Что за иссаар такой?

- Исаары – это ледяные драконы. Есть еще элдары – огненные драконы.

Услышав их разговор Никита встрепенулся:

- Драконы существуют?

- Не нужно там шептаться, - скривился Сванте – Я все равно все слышу. У меня знаете ли превосходный слух. Я все расскажу, хотя вы, смертные, все равное большую часть забудете. Помню, я пытался объяснить Гэри, что из себя представляют драконы, но почти все перепутал.

- Кое-что могу рассказать и я, - предложил Филинов-Старший. – Все-таки я профессор этого университета.

Охранник в сером принес поднос с кофе и быстро ретировался, хотя на лице его и читалось крайнее любопытство.

- Раз уж начал читать лекцию, то окажи любезность, - отхлебнув кофе заявил Сванте.

Филин-Флента кивнул и начал свой рассказ:

- В древние времена существовала цивилизация Драконов. Честно говоря, было это настолько давно, что о них смутно помнил даже мой отец. Драконы – бессмертные рептилии. Они долго взрослеют, и до определенного возраста не вполне разумны. Взрослые драконы умеют менять облик, а простые смертные вокруг них страдают странным и необъяснимым беспамятством, напрочь забывая о существовании драконов, как только этот самый дракон скроется из виду. Драконы делятся на две расы – огненные драконы, или элдар и ледяные драконы – иссаар. Семь драконов из числа элдар и иссаар сейчас управляют Авалоном в качестве Великих и Тайных магистров. Эдакое теневое правительство – вполне в духе их вида. Не знаю, есть ли еще живые драконы – их цивилизация погибла еще до моего рождения.

- Погибла! –возмущенно фыркнул Сванте – Вы, феи, истребили почти всех драконов. Горстка выживших молодых драконов благодаря Великому Вирму спаслась и обрела убежище тут, в этом мире.

Филин-Фента поморщился:

- Ты отлично знаешь, Сванте, что к истреблению вашего рода я не имею никакого отношения. Странно, что после стольких лет нашего сотрудничества вы до сих пор мне не доверяете. Я почти закончил разработку вирм-двигателя!

- Что там случилось? Сначала мы подумали, что это результат твоего неудачного эксперимента, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что на территорию кампуса проникли посторонние. Что это за люди с тобой? Макса я знаю, но эти трое смертных мне не знакомы.

- Это леди Стелла Гленлайд, герцогиня Гелта, ее сводный брат Ульрих и Никита, прости не знаю твоей фамилии, он жрец Тихе, если это имя тебе о чем-то говорит.

- Богиня Удачи? – недоверчиво проговорил Сванте – Богов не существует, Фента, что бы ты там не утверждал.

- Так или иначе, но на нас напал фомор.

- Бехолдер? Еще одна страшилка… но их существование я по крайней мере допускаю. Вероятно, мироздание было бы куда более спокойным местом, если бы вы, феи, достигли бы взаимного уничтожения с фоморами. Долгое время мы с братьями наделялись на то, что обе ваших цивилизации уничтожены и никого в живых не осталось… ладно, то что у нас тут проблема с безопасностью – вполне очевидно. Пока я веду расследование тут, на Авалоне у меня нет возможности отправиться в мир Христа и заняться там разгребанием той кучи фекалий, что навалил Огюст вместе со своей протеже…

- Ты, о чем Сванте? О драуграх, которые сейчас резвятся в Москве?

- Именно о них. Огюст… да, Макс, ты знаешь Огюста Гранта? Он работает с твоей подружкой Викторией?

Макс кивнул.

- Вот, он эту всю кашу заварил, а расхлебывать мне. Отправить Кфейна в твой мир, Макс, было очень плохой идеей.

- Но у него больше шансов совладать с сестрой, чем у трех желторотых студентов, вы не находите? – возразил Макс.

- Однако кто-то должен за всем этим приглядывать. И я думаю, что раз уж вы все в этом деле увязли по уши, то отправляйтесь-ка в Москву и разберитесь с этой проблемой. Тебя это тоже касается, король фей.

Сванте сурово посмотрел на Филина-Фленту.

- Как скажешь, «начальник» -  улыбнулся Филинов-Старший.

- Но как же наш мир? Нам нужна помощь! – подала голос Стелла.

- Вы, о чем… леди Стелла, верно? – Сванте перевел взгляд на девушку.

- Мы с братом отправились на поиски короля фей Филина-Фленты поскольку он может нам помочь остановить…

- Я уже говорил вам, что в вашем мире есть кому остановить ту орду, что напала на Гелт. В Империи много магов, несколько магических орденов, Тайная и Темная Гильдия тоже не дремлет, Лиин Фей – одна из могущественнейших фей которых я знаю – в стороне не останется. Да и мои племянники, я надеюсь, тоже. Так что не переживайте. Я понимаю ваше волнение, но мы быстро разберемся с проблемами здесь, а потом я лично доставлю вас домой, если хотите.  Хотя, надеюсь, к тому времени Алекс уже установит связь между нашим миром и Авалоном. Не рассчитывайте, что Авалон будет вмешиваться напрямую, однако я уверен, что великие магистры окажут поддержку магической цивилизации. Знаете, они очень не любят хаоса и разрушений…

Привет всем. Проверка связи.

Долго тут не появлялся - начались работы на раскопе, времени особо нет. Не смотря на дожди, работаем довольно интенсивно. Пока, конечно, только подготовительный этап, но народу куча (студенты и школьники из археологического кружка). Шесть человек "старой гвардии" - наемные рабочие, которые трудились у нас в прошлом году. Некоторые и вообще много лет. В целом тут скорее нет не столько времени (хотя и его мало), сколько сил, в голове крутиться сюжет трех глав романа (линия Дениса, линия Макса, линия Алекс), чуть-чуть и про других персонажей, но пусть пока покрутиться. Посмотрим.

В 8:30 надо уже выезжать на раскоп. Вечером - сначала душ, потом - готовишь ужин, потом - время посидеть досмотреть серию сериала. И - спать.

Сериалы стало смотреть сложно. Изжопов язык переводчиков борется с ЛГБТ пропагандой как может. Но в пиратских версиях ничего не вырезают, поэтому то, что переводят словом "дружба" описывая отношения двух мужчин, выглядит совсем не дружбой. Но один важный диалог умудрились перевести так, что смысл его полностью поменялся. В смысле из "Ты еще со своими желаниями не определился, а мне нужны серьезные отношения, так что, прости, я ухожу" превратилось в "если друзья живут в одном доме это выглядит странно. Мы же не влюблены в друг друга. В нашем положении нужно быть острожными" (что дико звучит со стороны полностью открытого гея. 

Но так-то, конечно, я полностью ухожу в археологическую работу. Нас ждет захватывающие домонгольские слои - 12 век, эпоха, которая называется "Средневековым ренессансом". Вообще в Европе, кроме всем известного Возрождения в эпоху малой промышленной революции (ага, еще и такая была) в позднем средневековье, была еще и вот эта благословенная эпоха 12 столетия. Она сопровождается бурным ростом городов, распространением письменности. В Европе появляются первые университеты. В Новгороде это период, когда город стал Республикой. Это расцвет торговли - с Византией, с Европой. Это красивое резное дерево. На этот период приходится пик по находкам берестяных грамот. Короче - будет интересно.

Давно я уже тут не появлялся. Простите. Дела. Наука: готовлюсь к докладу на конференции. 

Но вот пока подготовил небольшой обзор на сериал, который лично меня "зацепил".  Кто-то смотрел? Читал? Что скажете?

 

История, которая начинается как классическое героическое фэнтези в духе "Властелина Колец" прошла в свое время мимо меня. Книжная серия Роберта Джордона периодически всплывала в рекомендациях, как большой увлекательный (и законченный) цикл, но глаза не доходили, руки не дотягивались. Но, когда вышел сериал я решил его посмотреть. Удивительным образом, сериалов в духе классического фэнтези снимается прискорбно мало, а то что выходит - ужасно разочаровывает.

"Колесо Времени" радовало симпатичной картинкой и гармоничным сюжетом, хотя стилистика отчаянно напоминала "Властелин колец", но это было даже хорошо. К слову, в оригинальной книге параллелей с "Властелином колец" еще больше, и автор, довольно очевидно, вдохновлялся профессором. В сериале многие ругали слабую актерскую игру, несоответствие внешности персонажей в книге и сериале, изменения в сюжете. Про слабость актерского состава ничего сказать не могу, все в кадре выглядят органично. Розамунд Пайк в роли Морейн Айз Седай просто великолепна. Женщина без возраста - как и положено волшебницам из Айз Седай. Я поставил первому сезону в целом положительную оценку и стал ждать второго.

Второй же, повысил уровень накала страстей, динамику сюжета, полнее раскрыл мир и персонажей. После второго сезона я скачал книжную серию. Удивительным образом серьезнейшие расхождения с текстом книги, в целом, не меняют ни образы героев, ни основную фабулу. Сценаристы и режиссеры "режут к чертовой матери" все то, что прекрасно воспринимается в книгах, но не на экране. Сценаристы и режиссеры ограничены временем и бюджетом. Они делают главных героев старше - из подростков они превращаются в молодых людей. Отдельные сюжетные линии они сокращают, какие-то - полностью вырезают, что-то кардинально меняют. Книжная серия - огромная. Число персонажей в ней стремится ко многим сотням, десятки сюжетных линий.... в сериале какие-то вещи упрощают, что-то делают более зрелищным. Но все это не идет во вред сериалу. Повествование становится более компактным. Любые изменения - вполне логичны и вписываются в общую логику мира.

Третий сезон стартовал в марте. Главные герои совсем не там, где должны быть. События о которых в книгах говориться мельком оказываются в центре повествования. И это было сделано... хорошо. Создатели сериала сразу же, походя, скрещивают сюжеты третей и четвертой книг. И делают это вполне органично. Третья серия четвертого сезона: ГГ проходит испытание, по итогам которого воинственный народ айил должны признать его своим вождем. Он должен отправится в... пустой и зачарованный город - в книге он идет туда с другом, в сериале - с Морейн - волшебницей, которой он не сильно доверяет, поскольку, боится, что Морейн будет им манипулировать, для его же и для всеобщего блага, разумеется. Весь мир, построенный на противопоставлении мужского и женского здесь находит свое органичное воплощение. Их испытания параллельны. Испытание ГГ - это пройтись по следам своих предков. Побывать в их шкуре и узнать историю своего народа. Вырезав несколько этапов, нам показывают историю, как миролюбивый народ следующий "путем Листа" - отрицания любых форм насилия, поющий Песнь Урожая, превращается в народ безжалостных и самых опасных воителей мира и единственное, что их связывает с прошлым - это запрет брать в руки меч. Потому что, меч создан только для убийства, а копье можно использовать в охоте. Мы видим как рушится великая древняя цивилизация - мир вполне такого техно-магического будущего, рушится из, как ни странно, вполне благих намерений. Очень.... пронзительно печальная серия.

Мир "Колеса Времени" - это мир, где причудливым образом смешались культуры - восточные и западные, где перемешаны люди с разным антропологическим обликом и есть место "сильным и независимым" женщинам. Прекрасный мир для экранизации, на самом деле. Кстати, в сериале прекрасно показано своеобразие - мы с одной стороны видим разные культуры, с другой, невозможно сказать, что пред нами - в культурном смысле каждая страна мира представляет собой интересный микс.

Эпоха фей давно канула в прошлое, только далеко на севере Континента сохранилось последнее королевство бессмертного народа - Филин-Флента. Миром правят люди - маги и рыцари, паладины и жрецы. И пока смертные заняты своими делами, а боги плетут интриги, король фей загадочным образом исчезает...

Персонажи сюжетной ветки "Чернокнижника" и "По законам жанра":

Алекс - весьма загадочная особа прибывая из другого мира и изображающая из себя менестреля.

Хеннар - послушник Ордена Чернокнижников, выросший в стенах монастыря и обладающий незаурядным магическим даром

Эльза - крестьянская девушка, которую Древо наградило даром к природной магии. Но дар свой она пока только учиться контролировать.

Меер Рад - синекожий индрин, паладин Удачи - богини Тихе. За индринами, или как их называют люди - тифлингами, ходит дурная слава отъявленных плутов. Но такой уж плут, этот Меер Рад?

Стелла Гленлайд - рыжая герцогиня Гелта. Герцогство Гленлайдов может быть и не самое богатое, а Гелт - то еще захолустье, однако Гленлайды - древний род, а башня их замка была возведена еще в Эпоху Фей.

Ульрих Лайд - разбойник с большой дороги.

Глен - загадочный тип азиатского вида. Кто он и откуда - неизвестно. Вероятно, работает на королевство фей.

Дениас Алиен - барон Арверик, по слухам до того как стать бароном содержал бордель в Руенбоге. Считается фаворитом королевы и кронпринца.

Персонажи сюжетной ветки Дениса:

Карлим - вождь всадников Бастрии - сурового края бескрайних степей.

Мирда - жена Карлима и мать его детей.

Денис - беглец из нашего мира, попавший в рабство к Карлиму.

Марклим - властолюбивый сводный брат Карлима.

Альбаникс - госпожа Крайхройга, коварная фемархянка.

Ругер - подгорный король, оказавшийся в плену у Альбаникс.

Меер Гольд - матриарх табора индринов, заботящаяся о благополучии своего семейства, отдельные члены которого попали в весьма щекотливую ситуацию.

Взгляд Онира - фомор, надзиратель, ужас порожденный кошмарами Сновидца. Пусть вас не смущает невинный образ - это не более чем иллюзия скрывающая истинный облик монстра.

Под занавес, карта той части мира, где разворачиваются события первой книги:

Несколько лет назад наткнулся на забавную фантастическую дилогию Стивена Харпера "Империя Молчащих" (в русском переводе "Империя Немых", в оригинале " Silent Empire" ). Главный герой книжной серии - потомок австралийских аборигенов, гей и телепат (которых называют "немыми" или "молчащими"). Две книжки из цикла перевели на русский язык и издали еще в нулевые, в то светлое время, когда никто не думал о всякой там "запрете пропаганды онанизма среди несовершеннолетних" и прочей милоновской чушни. 

Книжки мне понравились и я выяснил, что цикл объединяет куда больше чем два романа. Правда, увы, на русский их так и не перевели, но я раздобыл английский текст третьей книжки, которая называлась "Лжец" (первая книга - "Кошмар", вторая - "Мечтатель"). Конечно, кое-как я книжку осилил, но загорелся идеей сделать нормальный русский перевод. Увы, но осилил художественно перевести только первые четыре страницы....

Стивен Харпер

ИМПЕРИЯ МОЛЧАЩИХ: ЛЖЕЦ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Нет большего страха, чем страх потерять ребенка»

- Ренна Делл, первая высадка на Беллерофонт

Стул Харен рухнул на пол. Бен Раймор вскочил, опрокинув стакан и расплескав воду, большая часть которой пролилась на него.

- Господи! – раздался голос Харен из-под вуали. – Мы оставили смещенное пространство.

- Как… - начал Бен, но Харен уже покинула камбуз. Бен поднялся на ноги, чтобы поспешить за ней, разбрызгивая ледяные капли и ругаясь себе под нос. Его туника, холодная и влажная, липла к животу.

- Подождите! – запротестовал он, догнав ее. – Как Вы узнали, что мы перестали смещаться?

- «Полтергейст» - новый корабль, и он все еще имеет небольшие ошибки при смещенном движении, – сказала Харен, не сбавляя ходу. – Хороший инженер может почувствовать, когда оно выключается. А я – отличный инженер.

- Пока что сильно не спешите. Прежде чем выйти на орбиту, мы должны провести переговоры о разрешении на посадку. Пять минут роли не играют.

- Может быть, для вас не играют – Харен похлопала свой динамик, не замедляя шага, - Отец Кенди, я вижу, мы оставили смещенное пространство. Мы прибыли в Климкиннар или что-нибудь случилось?

Бен быстро включил свой собственный динамик и проверил соединение дисплея и глазного имплантата. Одним движением глаз выделил нужный канал и настроил его на разговор.

- Теперь еще полчаса, чтобы добраться туда, - сказала в пустоту Харен.

Они добрались до лифта и успели, прежде чем дверь захлопнулась. Хотя Бен не мог видеть лица Харен, только карие глаза над голубой вуалью, все ее тело излучало нетерпение. В воздухе висел легкий аромат чистоты и сухости. Поморщившись, Бен оттянул ткань своей влажной туники далеко от тела и захлопал ею, пытаясь ускорить сушку, как только лифт начал подниматься.

- Прости, - пробормотала Харен.

- Это просто вода, - сказал Бен – не волнуйся, Харен. Мы еще поговорим об этом. И мы найдет твоего сына.

Харен ничего не ответила, но бросилась на мостик, как только открылись двери, оставив Бена позади. Тот шел неторопливо.

Мостик был овальной формы, с капитанским креслом в центре и большим обзорным экраном на весь узкий край эллипса. Отдельные рабочие места отделялись перегородками. Два из них – пилота и бортинженера - были заняты. В окрашенном в мягкие синие и зеленые цвета помещении  совершенно отсутствовали какие-либо острые края. Даже двери имели закругленные углы. Пахло свежей краской. Как Харен и отмечала – «Полтергейст» был новым, большим и хорошо оборудованным.

Сидящий в капитанском кресле Отец Кенди Уивер взглянул на вошедших Бена и Харен. Кенди, как и Бену еще не исполнилось тридцати, но в отличие от невысокого и коренастого Бена Кенди, был худым и высоким. Он обладал темной кожей, широким носом и крепко завитыми черными волосами. Не смотря на молодость, вокруг его глаз и на лбу уже пролегли небольшие мимические морщинки. Золотой медальон поблескивал на цепочке вокруг шеи и перстень с зеленым нефритом блестел на правой руке. Первый отмечал, что он - Дитя Ирфан, последний – что он достиг звания Отца. Харен подошла к своему креслу, хотя глаза ее не отрывались от обзорного экрана и отображенной на нем планеты. Как и большинство заселенных людьми миров, Клинмкиннар был синим и зеленым, с причудливыми вереницами облаков плывущих через атмосферу. Трио из небольших лун танцевало свой путь по орбите, а звезды сверкали на бархатистом фоне. Вся сцена была очень милой.

А еще планета выглядела очень большой.

- Так вот где находится мой сын, - выдохнула Харен из-под вуали - Мой сын раб.

- Если информация Седжела была правильной – сказал Кенди.

- Я надеюсь, что мы сможем немного сузить круг поисков, - Гретхен Бейер отложила в сторону приборную доску. Она была высокой худой женщиной с голубыми глазами, светлыми волосами и мягкими чертами, позволяющими легко смешаться с толпой. На ее шее висел такой же золотой медальон как у Кенди, однако, янтарное кольцо свидетельствовало о ранге Сестры.

- Что ты имеешь в виду? – спросил Кенди.

- Согласно базе данных Климкиннар тринадцать тысяч пятьдесят пять километров в диаметре, чуть больше, чем Земля, - пояснила Гретхен – Семьдесят с лишним процентов поверхности покрыта водой, но мы по-прежнему говорим о трехстах восьмидесяти миллионах квадратных километров. – Она театрально шмыгнула носом – Может уйти много времени на поиски. Больше восьми недель, этот  точно, а это все что у нас есть.

- Всё не так уж и плохо, - сказала Люсия де Паоло из-за своей консоли пилота. – Мы можем что-нибудь придумать. Например, он должен быть в жилой зоне.

- Население – два миллиарда, – сообщила Гретхен.

- Но не все из них будут рабами, - возразил Кенди.

- Рабского населения – три миллиона.

- Заткнись, Гретхен, - сказала Люсия.

- Мы найдем его, - тихо проговорила Харен. Темные глаза над синей вуалью были полны яростной решимости. – И обязательно освободим.

Бен, между тем, сел на свое обычное место связиста, рядом с консолью пилота. Эфир был мертв пока «Полтергейст» смещался – только молчащие могли общаться с судов находящихся в смещенном пространстве – но теперь эфир бурлил. Бен автоматически просматривал каналы и частоты, чтобы выяснить какие из них какую информацию несли.

- Я уже связалась с транспортными властями – сказала ему Люсия. Ей было где-то между тридцатью и сорока. Она обладала оливковой кожей, черными волосами до плеч и пышной фигурой. Однако, на ее тонких и быстрых руках были отметины в виде многочисленных белых шрамов и сломанных ногтей. Она произносила свое имя со звонким звуком «ч» в середине.

- Разрешение выйти на посадочную орбиту? – спросил Бен.

- Нет проблем, разумеется, - заявила Люсия. – Мы будем там через двадцать четыре минуты.

Бен перевел взгляд наверх. Климкиннар продолжал нависать на обзорном экране, в окружении своих крошечных лун. Бен не удивился бы, окажись луны колонизированными, и их группе придется искать Беджика на них. Как мило. Он очень надеялся, что этого не случиться. «Полтергейст», как все корабли под командованием Детей, предоставлялся монастырем на время. Кенди удалось получить его всего на девять недель. И они уже потратили четыре дня – столько времени потребовалось, чтобы добраться до Климкиннара.

- Отлично, ребята, - сказал Кенди, - Мы должны найти одного девятилетнего мальчика-раба, имя которого, вероятно, было изменено и мы не знаем на какое. И нам нужно сделать это в максимально короткие сроки.

- Конечно, - сказала Гретхен, - Это займет не больше минуты. В конце концов, мы знаем возраст и пол Беджика, название планеты, на которой он живет и то, что отец похитил его у матери, когда тот был еще младенцем… – Харен, сидевшая рядом на стуле, ощутимо напряглась – …и продал его в рабство. Что мы можем сделать со всей этой информацией, чтобы она помогла нам найти его?

- Гретхен, - предупредил Кенди – По тонкому льду ходишь, дорогуша.

- Да все в порядке, - смягчилась Гретхен, - Послушай, мы не знаем, менял ли он когда-либо владельцев, и был ли Климкиннар единственным местом, где он жил, или что-нибудь еще о нем. Записи о продаже рабов – это обычно закрытая информация, так что отследить его будет проблематично.

- Беджика молчащий, – твердо добавила Харен. – Это будет влиять на то, где и когда он был продан.

Голубые глаза Гретхен сверкнули, и Бен напрягся, готовый к взрыву.

- Да, но я тоже должна молчать, - сказала она. – Что это доказывает? Я не касалась Мечты уже шесть месяцев.

- Нет, подожди, - возразила Люсия. – Это оказывает определенное воздействие. После Отчаяния, многие молчащие…

- Большинство молчащих, - перебила Гретхен.

- Большинство молчащих – поправилась Люсия – потеряли способность входить в Мечту. Если Беджик приобретался и был обучен как молчащий раб, но потом вдруг потерял свое молчание, его стоимость упала бы. Как минимум, он не может делать свою работу, верно?

- Что ты имеешь в виду? – спросил Кенди, подавшись вперед.

- Я думаю, у Беджика были хорошие шансы быть проданным после Отчаяния. – подытожила Люсия. – Он, конечно, хороший раб – извините Харен – но он просто больше не молчащий. Нам, наверное, нужно начать с недавних записей о продажах. Поиск девятилетних мужского пола. Это хорошо… я имею ввиду, это может быть хорошей отправной точкой. Отец?

Кенди кивнул и повернулся к Бену:

- Ты – компьютерный гений, Бен. Что думаешь? Незащищенная информация?

- Мы, вероятно, сможем раздобыть некоторые данные с помощью социальных сетей, - ответил Бен. – Обмануть людей, чтобы они рассказали нам то, что мы хотим узнать, «заглянуть через плечо», чтобы получить пароли, ну и тому подобные вещи. Я могу непосредственно взломать и сами сети тоже, но я не знаю, сколько на это уйдет времени, пока я только начал работать над тем, чтобы выяснить, насколько хорошо они защищены.

- Приблизительно? - спросил Кенди – Здесь наше время ограничено.

- Э-э, неделя, чтобы выяснить, что взламывать? – рискнул Бен – Наверное, еще неделя, чтобы проникнуть и не попасться, и еще два или три дня для поиска. Если, конечно, Беджика не так уж трудно найти, для начала.

- Целая вечность, - Кенди что-то пробормотал. – Недели три, может четыре. Мы должны покончить с этим быстрее. В противном случае нам может не хватить времени, чтобы найти… - он оборвал себя.

Харен опустила руку ему на плечо:

- Отец Кенди, - сказала она нерешительно – Если поиски Беджика будут стоить тебе шанса найти свою семью, может быть, мы должны…

- Нет, - ответил Кенди. – Наша задача найти Беджика.

Бен напрягся, услышав голос в своей голове. Глаза Кенди остекленели. – Голос был знакомым, но Бен еще только начал осваивать молчащую связь и не сразу узнал его.

- Что случилось? – потребовала объяснений Гретхен.

- Это Седжел, - Кенди встал со стула – Мы будем в Мечте некоторое время, на связи. Бен?

В голове у Бена щелкнуло: голос принадлежал Седжелу. Резкий привкус предчувствия наполнил Бена, как если бы он неожиданно надкусил апельсин. Он вскочил на ноги и последовал  за Кенди прочь с мостика. Седжел был молчащим уличным мальчишкой, которого Кенди спас и привез на Беллерофонт до того, как Отчаяние разорвало Мечту на куски. Седжел не только пережил Отчаяние, сохранив нетронутым свое молчание, но и почувствовал, где находится сын Харен Беджик и два члена пропавшей семьи Кенди. Если ему нужно поговорить с Беном и Кенди, то очевидно потому, что он узнал что-то новое, что может очень сильно упростить их задачу.

- Ты уверен, что мы не сможем получить корабль на большее время? – спросил Бен, прибавляя ходу. Круглый голубой коридор был достаточно широк, чтобы Бен и Кенди могли идти рядом. Стены закруглялись книзу, плавно переходя в покрытие пола.

- Я уверен в этом, - поморщился Кенди – Я уже пробовал два раза, когда мы останавливались, чтобы нам дали отсрочку, но Совет не уступает.

- Не похоже, что мы этого не заслужили, - проворчал Бен. – Они хотели устроить в нашу честь парад, помнишь? «Герои в Отчаянии» - это мы. И я думаю, что они не пошли на это только потому, что все были так чертовски заняты.

- Вот почему мы не располагаем большим временем, - заметил Кенди – Все корабли заняты курьерской работой.

- Да, да. Я знаю. Нам повезло получить «Полтергейст» на такой долгий срок за то, что мы сделали.

- Родной, - сказал Бен, когда они вошли в Лифт, и тот загудел, начав плавно опускаться вниз. – Я еще не очень хорошо нахожу людей в Мечте, и будет легче, если вы двое придете ко мне.

- Ты должен больше практиковаться, - упрекнул его Кенди, хотя в его глазах не было и намека на упрек, - И тебе также следует расчесать волосы. Они похожи на красный стог сена.

- Кто ты, моя ма.. мой сторож? – спросил Бен.

- О, ну здесь, безусловно, зоопарк, - сказал Кенди, - Кроме проблем с Советом, ворчанием Гретхен, давлением Харен лежащих на мне, так  ты еще разболтан, как те пушки, что срываются в шторм круша все на корабле. С меня довольно.

- Эй! – запротестовал Бен – Я еще не совсем разболтался.

Кенди с довольной улыбкой окинул Бена взглядом с головы до ног – Да. Ты выглядишь довольно крепким. – Бен покраснел, но сумел улыбнуться в ответ. Кенди еще способен вогнать его в краску. Бен продолжал любить его. Когда Кенди принял командование «Полтергейстом» Бен спрашивал себя, будет ли он чувствовать себя неловко, получая приказы от него, но пока все шло хорошо. В конце концов, Бен когда-то находился под командованием своей матери. Может быть, он просто привык получать приказы от людей, которых любил.

- Идем, идем, – произнес Кенди. Они с Беном вышли из лифта и направились к своей общей каюте.

Как капитан «Полтергейста», Кенди и, следовательно, Бен, заняли самую большую каюту на корабле. Бен наслаждался ей, как кошка, пойманная лучами солнечного света. «Пост Скрипт» - их прежний корабль – был тесным крошечным корытом, с грязно-бежевой обшивкой палуб, и там едва хватало места, чтобы развернуться. Их каюта на этом корабле могла похвастаться отдельной гостиной и спальней, ванной, мини-кухней и небольшим кабинетом, заставленным компьютерным оборудованием Бена. Тренажер с гравитационными усилителями занимал один угол со встроенными полками, на которых стояли дискокниги. Мебель была простой, но удобной. Климкиннар и ее луны создавали великолепный вид из окна. Ровно на половине гостиной царил абсолютный беспорядок: одежда, диски, крупные компьютерные детали и что-то напоминающее лабораторный стол для монтажа оборудования хаотично заполняли поверхности пола и мебели. В сравнении с ней опрятная половина была спартанской: красное копье с коротким резиновым наконечником, висевшее на стене было единственным украшением. Бен и Кенди специально пошли на компромисс, чтобы не поубивать друг друга. Бен мог захламлять половину гостиной и кабинет до тех пор, пока не начинал заполнять хламом другую половину гостиной и оставлял спальню нетронутой. С кухней проблем не было, так как Бен совершенно не умел готовить и туда даже не заглядывал.

Кенди снял со стены копье и вытащил шприц для подкожных инъекций из кармана. Бен поджал губы и принялся рыться в своих вещах на полу, рядом с лабораторным столом. Кенди вздохнул и снял с себя одежду, оставив только набедренную повязку. Затем он подогнул левое колено, сунул под него копье в качестве подпорки и нажал на рабочий конец инъектора, приложив его к внутренней стороне локтя. Раздался шипящий звук – наркотик был введен. Кенди сложил руки внизу живота, в классической медитативной позе своего народа – австралийских аборигенов. Кенди назвал их Реальными Людьми, и Бен иногда думал, что делает человека реальным. Он никогда не спрашивал, потому что подозревал, что ответ ударит по его самолюбию.

- Я встречу тебя в Мечте – сказал Кенди, - Или, может быть нам следует прерваться и поискать, чтобы сэкономить время….

- Нашел! – воскликнул Бен, торжествующе размахивая своим инъектором – Увидимся там.

Кенди покачал головой и закрыл глаза. Бен направился в спальню, потом остановился, чтобы посмотреть на Кенди. Как будто почувствовав близость Бена, Кенди снова открыл глаза.

- Что? – спросил он.

Бен протянул руку и тыльной стороной ладони провел по его щеке. – Ты. Ты сам не свой последнее время. Иногда я даже не узнаю тебя.

- Что ты имеешь ввиду? – зрачки Кенди расширились под действием наркотиков, но голос звучал по-прежнему ясно.

- Все не так уж и плохо, - поспешно сказал Бен – Я просто хочу сказать, что ты стал мистер Ответственность в последнее время, в целом все замечательно, и мы будем в Мечте, вместе… это так отличается от… до…

- До Отчаяния, ты имеешь ввиду. - Немного напряженно сказал Кенди, - Каждый человек должен расти с течением времени. Думаю, просто пришла моя очередь. – Он сверкнул проникновенной улыбкой. – Я буду делать кое-что безответственное после обеда, только для того, чтобы держать тебя в форме. Как тебе это?

- Заметано, - рассмеялся Бен и снова направился в спальню.

Поймал себя на том, что к коллегам обращаюсь на "ты", а к работникам на раскопе старшего школьного и младшего послешкольного возраста - на "вы". 

Можно выселить барина из поместья, но барские замашки из барина выселить невозможно.... 

Когда-нибудь мы все выйдем на улицу,
Из чуланов вылезем, наплевав на страх,
И возможно ползти будем в сторону кладбища,
Превращаясь на солнце в радиоактивный прах.
Мы наполним площади, парки и скверы,
Магазины, кафе, у подъездов лавки,
В наших сердцах слишком мало веры,
Чтобы бояться креста и палки.
Ведь крестов и палок на всех не хватит,
Не хватит на всех братских могил,
Нам никто ни за что никогда не заплатит,
Испугано глядя из окон вилл.
Пусть рухнет мир от собственной дури
Черепаший панцирь возьмет и треснет
Нас в будущем ждут кровавые бури,
Но мы, суки, выйдем - вперед и с песней.
Не выдержат бункеры, стальные двери,
Мы будем грызть металл решеток,
Давно не люди, еще не звери,
Не побоимся ремней и плеток.
И кровь потечет тротуарными руслами
Наполняя жизнью наши тела,
Возможно мы, не справившись с чувствами,
Совершим очень страшные дела.

Зарисовки завтрашнего дня

1. Хрен вам из будущего!

    Это был почти Берлин. Старый дом с заколоченными окнами. Было видно, что хозяева покинули его несколько лет назад - может быть, в самом начале войны. Заходить не имело смысла. Но они зашли.
    Васька разочарованно вздохнул: идеальный порядок и толстый слой пыли свидетельствовали о том, что жильцы уезжали без суеты и спешки и очень-очень давно. Тем не менее Васька принялся выдвигать ящики в надежде найти столовое немецкое серебро. Судя по звону и лязгу что-то он все-таки нашел.
    Петька и Алексей Иваныч оказались в кабинете. Алексей Иваныч увлеченно разглядывал корешки книг на стеллажах, а Петька с надеждой открыл стеклянные дверцы небольшого шкафчика, за которыми на серебряном подносе пылились хрустальные рюмки и стояла полупустая, но плотно закупоренная бутылка с янтарной жидкостью. Откупорив бутылку Петька удовлетворенно крякнул. И тут потрясенно ахнул Алексей Иваныч. Петька обернулся. Боевой товарищ выпучив глаза смотрел на лежащую на письменном столе газету.
     Алексей Иваныч знал немецкий. Он об этом особо не распространялся, но... но газета была не немецкая. Увидев русские буквы Петька было решил, что газета советская. Но нет. Советской она тоже не была.
     Самое удивительное - это огромная цветная фотография занимавшая почти все пространство под заголовком. На ней множество людей под флагами РОА отмечали годовщину возвращения Крыма (как гласил заголовок статьи)
    -Ч-что эт-то т-такое? - Петька неожиданно начал заикаться. 
   -Ты смотри: война на Донбассе... Россия может превратить США в радиоактивную пыль...
   - Американцев? Они же союзники! - Петька не знал, что такое радиоактивная пыль, но подозревал, что это очень плохо.
    - Это газета из будущего. - объяснил Алексей Иванович. -Тут должна быть дата, но уголок, видишь, оторван?
   После чего он перевернул страницу. "Поклонники Гитлера собрались на конференцию в Петербурге".
    - То есть они не только Крым, но еще и Ленинград взяли?!
   - Молодой ты, Петька, молодой и глупый - проговорил Алексей Иваныч. - Мы только что с тобой прикоснулись к тайне, к чуду. Узнали, что возможны путешествия во времени, а тебя волнует какая-то ерунда. Ну послушай, какая разница, что там с Петрбургом? Ну переименовали его обратно, из Ленинграда....
   - Зачем?
  - Видимо конец пришел советской власти, - пожал плечами Алексей Иваныч.
  - Как так?
   - Не знаю, в газете об этом ничего не пишут, - ответил Алексей Иваныч, а про себя подумал, что это пожалуй не самое плохое, что могло произойти со страной, но тут же он вспомнил, что судя по новостям, со страной произошли вещи похуже чем советская власть и расстроился. 
   Тут раздался громкий хлопок. Подле Петьки и Алексея Иваныча возник краснощекий низенький лысый человечек в черном костюме. С криком: "Хрен вам, а не будущее!" - он выхватил газету и исчез. В головах у боевых товарищей помутилось, а когда разъяснило, они про все забыли. Из гостиной доносился шум - Васька увлеченно собирал 
столовое серебро. 

  Они все дошли до Берлина, но через неделю после Победы Петька отравился метиловым спиртом и умер. Алексей Иваныч покончил с собой 1947-м году. А у Васи все было хорошо. 

2. Пожар Москвы

    Пожар Москвы *надцатого года. Где-то что-то замкнуло. Видимо таджики рубанули по какому-то важному кабелю в Кремле, и все отрубило. Ну, то есть, как отрубило: Кремль остался без связи, а Кутафья башня стала похожа на кипящей чайник. Она, казалось, подпрыгивала, пританцовывала на месте, из нее валил черный дым. Стеклянные павильоны мириадами осколков сильно поранили рабочих и случайных прохожих. Начиналась зимняя метель, снег валил, город стоял в пробках. Погода совершенно нелетная. Унылая колонна митингующих шла под пристальным взглядом хмурого ОМОНа, и вдруг замерла: мертвенно-зеленую вспышку и черный удушливый дым увидели все. «Началось» - подумала толпа. Но ничего не начиналось. Где-то вдали выли сирены, неслись к Кремлю пожарные машины, а из Кремля несся голубовато мигая траурно-черный кортеж. Мало ли что? Ничего страшного и необычного не происходило. И в новостях успокоительные речи, и истеричный твиттер: «что происходит?!» «кремль горит» «черный дым и ничего непонятно»…. А снежная метель все заметала, и питерская трасса стояла в многокилометровой пробке. И в каком-то провинциальном Скотове, Петрович, стоя на кухне напыщенно цитировал: «Когда череда преступлений и злоупотреблений властью…» - но его никто не слушал. В заоконной метели чудилось страшное.
     В тот жуткий вечер с москвичами происходило что-то странное. Подогретые ожиданием конца света и слухами о пожаре Кремля люди в пали в тихую истерию. Кто-то сидел дома, заперев все двери и окна. Кто-то побежал на улицу. Унылая толпа митингующих стояла разинув рот, но когда обесукраженный ОМОН дрогнул и кто-то из власть охраняющих снял шлем и крикнул: «Пиздец, братцы, началось!» - и зашелся в диком смехе, митингующие вдруг пришли в движение. Броуновское. Эта гордая толпа либералов, левых и националистов вмиг как-то растеклась в различных направлениях. Кто-то кричал: «на Кремль», и часть ОМОНа бросилась в толпу с намерением применить силу. Но остальная часть, уверовав что конец и правда близок смешалась с толпой, и бежала кто-куда: кто-то грабить магазин электроники, кто-то бить витрины в кафе, а кто-то к Кремлю – туда где все видели яркую вспышку и черный дым.
      Черный кортеж уперся в пробку. И злые водители поносили голубые мигалки, и не пропускали. Материлась охрана, матерились автолюбители, матерился человек в черном автомобиле, за черными тонированными стеклами, сидя в тепле, в черном кожаном салоне. У человека болела спина и он хотел в сортир.
       Метель усиливалась. Видимость упала до нуля.
       В новостях сообщалось об избитом журналисте «НТВ»
       Пожар давно был потушен, но буйство в городе продолжалось. И черный траурный кортеж все стоял в пробке, истошно мигая голубыми огням, пропагандируя всем, в том числе и несовершеннолетним что-то голубое – не иначе гомосексуализм.
        «Достало. Я есть хочу. Я срать хочу. Пешком пойдем» - гневно думал самый главный человек сидящий в пробке. Морщась от боли и не слушая протестующие крики охраны он покинул свой черный автомобиль. В окружении охраны он двигался в неизвестном направлении, пока его радостно бибикая не сбила несущаяся пожарная машина.
«Еб вашу мать!» - подумал самый главный человек и умер. Но это ничего не изменило. Конец света так и не наступил.

3. Потомок обезьян

     В огромном на пол стены экране китайского производства багровело и брызгало слюной пожилое, но без единой морщинки надутое лицо ведущего:
- Не смотря на то, что православные ученые уже давно доказали всю безосновательность так называемой "теории эволюции" Дарвина, тем не менее не только в странах Западных гомодиктатур это кощунственное учение остается популярным. Конечно, мы живем в демократической стране и каждый может считать что он произошел от кого угодно - хоть хомячка, хоть обезьяны, но дарвинистам, этим потомкам мартышек, мало просто тихо исповедовать свою мерзость дома, они хотят нести яд лженауки детям! Я... вот вы знаете, я православный человек. И меня, как православного русского человека смертельно оскорбляет это... это, не побоюсь сказать, кощунство. Да-да, кощунство. Ведь так называемые "дарвинисты" отрицая давно доказанное сотворение человека по образу и подобию Господа, намекают своим учением на то, что Бог похож на бабуина! Но чего ждать от этих мерзких зоофилов! Как правило, большинство дарвинистов - педофилы, сотронники гомосексуализма и прочих так называемых "либеральных" ценностей. Большинство этих людей завербовали агенты Западных гомодиктатур в те времена, когда еще не было Белого Интернета. Их не так много, но они ведут активную пропаганду... 
     Иванушка решительно выключил телевизор. Вся эта истерия в связи с запретом пропаганды дарвинизма среди несовершеннолетних уже порядком поднадоела. В конце концов, этим самым дарвинистам-атеистам никто не запрещает верить во всю эту чушь, никто их за это не сажает в тюрьму, не отправляет в Сибирь лес валить, не то, что в эпоху Безбожного Совка, когда православных людей истребляли... эти самые гомосексуалисты-дарвинисты.
    Иванушка решил прогуляться. Стояла замечательная весенняя погода. В зеленом сквере Юные Хоругвеносцы жгли еретическую литературу: чистый символизм в эпоху электронных книг. Но не жечь же пластик? А бумага горит хорошо. В стопке книг Иванушка увидел "Мастера и Маргариту" Булгакова, пару "Лолит" Набокова. Но в основном жгли "Отцов и Детей" - Тургенева в эпоху Безбожного Совка и в лихие 90-е, и потом, в эпоху "Вставания с колен" издавали много, а метку "21+" на "Отцов и детей" поставили всего два года назад, поэтому книг было в избытке. 
    Книги горели хорошо, а над зелеными кронами деревьев сияли яркие рекламные щиты, на которых периодически мелькали безморщинистые лица вождей, включая криозамороженного лет двадцать назад, но потенциально живого Нацлидера. Была весна 2084 года....

4. Перевод

    - Нам тут это... пару человек забрать надо - хрупкий ангел неуверенно переминался с ноги на ногу.
   - Куда? - недоуменно хрюкнул толстый розовощекий черт развалившийся в алом потертом кресле прямо перед входом в Пекло.
   - К нам, в Рай, - ангел виновато улыбнулся и для убедительности указал пальцем вверх, в хмурые грозовые небеса.
   - Перевод? Прямо к вам?! - черт удивленно вылупился на ангела черными бусинками глаз. - Послушайте, но это не по правилам. От нас по амнистии перевод из Пекла только сюда, в Лимб... по договору мы не можем передавать вам души.
     Ангел сочувственно вздохнул:
    - Я все понимаю. Это не мое решение. Да и, честно говоря, у нас там, наверху, все в шоке. Такой шум поднялся. Некоторые из наших подопечных устроили забастовку у Врат, говорят, что если мы пустим "этих" в Рай, то они от нас уйдут... Сами понимаете, это едва-ли возможно, но некоторые бояться, что будут... инциденты.
    - И на кой они вам сдались "эти"... у вас список с собой? - черт покачал головой. Ангел протянул белоснежный листок бумаги. Черт взял осторожно документ, повертел в руках.
    - Так-так... - пробормотал он - "На основании причисления к лику святых..."
     Черт оторвался от листка и удивленно посмотрел на Ангела:
    - Вы что, серьезно?! Это что за демократия у вас там?
    Ангел виновато развел руками.
    - Да... тяжелый случай... - вздохнул Черт. - Ну хоть тех, которые причислили, вы потом к нам отправите, я надеюсь?
    - Этим, думаю, будет не отвертеться - на лице Ангела на миг промелькнула хищная, почти демоническая улыбка.
 

5. Скотовский этюд

   В серой лужице отражались безмятежные голубые небеса и глядя в этот плевок-отражение никому бы и в голову не пришло поверить в безысходную вогнутость всего нашего несуразного мира и в великий замысел творца, раскидавшего эти плевки по всем суетным просторам – а ведь в каждом отражался лоскуток того самого, прекрасного и голубого, наивного и капризного, над которым, если верить мудрецам, пребывал в вечном блаженстве и неге, веселый создатель в окружении сексапильных гурий, чьи соски-звезды так манят по ночам правоверных. Впрочем, не суть. Суть, как говориться, все по подъездам, да подворотням. Так было везде, повсюду и сонный, вечно похмельный Скотов исключением не был. 
И вот, когда солнце весело докатилось почти до середины небосклона (а в нашей части страны это далеко за полдень) на центральной площади города появились два примечательных господина. Солнце припекало, и после дождя парило нещадно, но господа были одеты в костюмы. Это, конечно, выдавало их с головой: двое были чиновниками. Вам, читатель, имена их конечно не известны, но физиономии этих двоих были хорошо известны скотовцам. То были мэр города господин Бобруйский и глава района Дмитрий Анатольевич Смутин. Бобруйского явно мучило похмелье, так как в прошлом он был владельцем скотовского виноводочного завода, производившего изумительную яблочную бормотуху, благодаря которой весь скотовский край носил гордое название "российской Нормандии". 
     Так или иначе, уйдя в политику Бобруйский передал завод своему племяннику, некому Синявкину и был как бы не удел. Но давнюю привычку употреблять он не бросил и поэтому круглое лицо   Бобруйского было в этот жаркий час умученным и бледным и фигура колобка в костюме каждым своим трепыханием источала страдание. Смутин представлял собой полную противоположность этого продуктивного тандема. Он не пил. Вел здоровый образ жизни. Местная газета "Вести Скотова" еженедельно публиковали его фотографии то с ракеткой, то в спортивных трусах на уличной пробежке. Единственное, что на велосипеде еще не катался, зато в минувшую осень Смутин собственноручно поднялся в небо на воздушном шаре, чтобы проводить в дальний путь каких-то грачей, покидающих родные края, чтобы отдохнуть в Турции или где там они зимуют. Говорят, в глазах главы района застыла неподдельная зависть.
     Но вот Смутин и Бобруйский, дойдя до центра площади остановились, неприязненно уставившись на лужу.
    -Может ну ее? - буркнул Смутин. Лицо у него было грубое, мятое и недоброе. Он походил на ободранного медведя. Но зато в костюмчике, да.
  - Нельзя, Дмитрий Анатльевич, памятник же, - ответил Бобруйский. - Вы же знаете, какой болью в моем сердце каждая лужица, каждый окурок...
  - Ты это журналистам рассказывать будешь, а мне - не заливай - отрезал Смутин.
  - Короче из-за этой дыры непорядок может быть. Общественность возмутиться. К тому же... - Бобруйский понизил голос и привстав на цыпочки прошептал Смутину на ухо:
  - К тому же, Дмитрий Анатльевич, пока на площади лужа мы можем не согласовывать никаких ненужных нам мероприятий на площади.
  - Так ведь слит то протест, Бобруйский. Теперь то чего?
  - Ну так раз слит, и раз мы оба пока на своих постах, чего сразу заделывать? Нет в бюджете денег.
  - Так бы и сказал, Бобруйский, что тебе лень.
  - Связываться не хочу... - Бобруйский тяжело вздохнул - Эх, здесь бы пивной ларек, так нет же, школа рядом.
  - Да ты только о пивных ларьках и думаешь. А еще мэр. Ты бы о детях подумал. Вот нам тут пришла от губернатора весточка. Чтоб мы усилили борьбу с пропагандой педофилии на местах. Где мы тут педофилов то найдем?
  - Прошу прощения? - послышался из-за спины чиновников вкрадчивый и приятный мужской голос. Парочка вздрогнула и обернулась.

Завтра прорастает сквозь гниль и смерть,
Запах разложения грубее и громче,
Руины Рима - старый бордель,
В него взяли шлюх помоложе и звонче.
Рукоплещет Сенат Троянскому коню,
По привычке льется с экранов говнище,
Выращивает дед в Кремле коноплю,
Чтобы пробилось новое днище.
Красная площадь - надроченный хер
Зима растопилась под низким небом,
Ради принятия экстренных мер,
Накормят голубей зачерствевшим хлебом.
Последний рывок и последний аккорд,
Товарищ Швондер - министр культуры.
Добро пожаловать на тонущий борт,
Нашей великодержавной структуры.
Стабильность спряталась в цинке гробов,
Все понеслось в п*зду как прежде,
За нецензурным кладбищем слов,
Никто не расскажет о новой надежде.

Железный трон останется пустым,
Огонь пожрет кольцо Всевластия.
Над Мордором клубится едкий дым,
Но этот эпос, впрочем, не о власти.
Профессор грудью встал за старый мир,
За древний дуб, за сонные Засумки,
За королевский суд и королевский пир...
У Мартина обратные задумки.
Он погружает в средние века,
Как будто бы они - ушат помоев,
И автора тверда всегда рука,
Когда на гибель шлет своих героев.
И власть - не важно кем она дана,
Кольцом, почтенным магом или правом
Одна простая истина видна:
Утопит власть вас в месиве кровавом.
Как с орками поступит Арагорн?
Как много человек сожжет Дейнерис?
Харад и Дорн, Ходок и Саурон,
Во льде и пламени переплелись и спелись.
Железный трон останется пустым,
И можно спорить без конца о власти,
Но Средние века проглотит черный дым,
И Возрождение разрубит их на части.
Мечтой о лете, песней о весне
Оно разрубит, и отступит холод,
И только в смутном и тревожном сне,
Мы по зиме вдруг испытаем голод.

Дональд Дак: Я - великий человек. Я остановил стопятьсот войн!

Журналист: Как бы вы остановили Вторую мировую?

Дональд Дак: Я бы позвонил Гитлеру и сказал: прекращай. Он на самом деле неплохой парень, хотя и не ест мяса. Знаете, он вытащил страну из хаоса, в который ее погрузили либералы и левые экстремисты. Они подожгли здание парламента! Гитлер сделал Германию снова великой, избавившись от леваков-экстремистов. Мы тут, в США делаем тоже самое. Так вот, я бы позвонил Гитлеру. Потом я бы набрал Уинстона и сказал ему: "У Германии огромная армия. Если бы они высадились на вашем острове, то захватили его за неделю. Прекращайте". Я бы позвонил дядюшке Джо. Он тоже хороший парень. Почти как Гитлер. Я бы сказал: "Мы дали тебе оружие, мы оказывали тебе поддержку все эти годы, но Германию не победить. Вы отбросили их от Москвы, но теперь они дошли до Волги. Нужно принять реальность. Уступить часть территорий". Я бы пригласил Гитлера сюда, в США, мы бы сыграли в гольф. Я бы организовал встречу Гитлера, Сталина и Черчилля. Они все - хорошие парни, не знаю, почему они не ладят. Раньше Россия ладила с Германией. Не нужно было их провоцировать...

Журналист: Вы одобряете политику нацистов в отношении евреев?

Дональд Дак: Нет, что вы, это ужасно! Но, знаете, многие евреи примкнули к левым экстремистом. Я думаю, дело в этом. Война в Европе - это не наша война. Мы не обязаны ее финансировать. Пусть они сами разбираются. Сядут за стол переговоров. Я могу организовать встречу. 

Что за демоны блуждают
В твоей замкнутой душе?
И о чем они мечтают
В вечной, мрачной тишине?
Что за демоны съедают,
Совесть, веру, ум и честь?
Что они тебе читают?
Может быть - "Благую весть"?
И раскачиваясь в яслях
Злой младенец корчит рот,
Рядом бродит однокий
Черно-бело-рыжий кот.
Три неистовых вакханки
Приносили на порог,
Свои странные подарки
И рождественский пирог.
И толпились в коридорах
Бесы, черти и ежи,
На забытых пыльных полках
Гнили жизни чертежи.
Бред - не бред, ночная скука,
Мука невозможных рук,
Человек вошел без стука
Человек пришел на стук.
Ты колотишь, бьешь о стены,
Своих мыслей пьяный рой,
Черти злые режут вены
И смеются над тобой.
В каждом есть такие черти,
Бездны Ада, вечный жар,
С ними мы живем до смерти,
Они самый ценный дар.

У меня запара с отчетом. Плюс - завершающий этап по благоустройству дома. Поэтому почти нет времени чего-то в сюда сочинять.

Пенрика я переведу и выложу. Как только дела разгребу неотложные.

Погода странная стоит. Дожди и прохладно после нескольких дней жары. Мы все картошку посадить не можем и газон окосить.

Зато у нас выжили все шесть грецких орехов. Растут. Зеленеют.

Новости из внешнего мира долетают и портят настроение. Ну как портят? Это уже какое-то чувство злобы и раздражения. Что в Беларуси с этим упырем-тараканом, что в России с этой зачисткой перед выборами и срывами земского съезда в Новгороде. 

Еще долетает какой-то трэш из Израиля. Тут можно только вспомнить "Рабфак":

Цитата

И я бы любил арабов до слёз, но был евреем Иисус Христос. Вперед, Израиль, не отступай! Hamas must die, Hamas must die. Учись Европа, Иран рыдай! Hamas must die! Hamas must die! Hamas must die! Hamas must die!

А так... впереди новый археологический сезон. У нас планируется аж 7 студентов-археологов и 84 студента-историка на практике - это будет 1 крус истфака и 2 курс, который в прошлом году был первый и не приехал. Мы по полной, надеюсь, задействуем тахеометр и фотограмметрию. Нас ждут слои первой половины XIII века - расцвет Древней Руси - должно быть много красивых вещей. И, надеюсь, интересных загадок. 

Цитата

Поклон от Ефрема брату моему Исухии. Ты разгневался, не расспросив: меня игумен не пустил. А я отпрашивался, но он послал [меня] с Асафом к посаднику за медом. А пришли мы (двое), когда [уже] звонили. Зачем же ты гневаешься? Ведь я всегда у тебя (при тебе). А зазорно мне, что ты злое мне говорил. И [всё же] кланяюсь тебе, братец мой, хоть ты и такое говори. Ты мой, а я твой

Неожиданно наткнулся на этот текст. Грамота была найдена еще в начале 80-х, старая грамота. Из Новгорода. "Брат" в тексте - это в смысле брат в монашестве. Любовь и преданность одного монаха другому и тот укор: "чего ты гневаешься, меня к тебе не пустили, а за медом послали? и вот это "я всегда у тебя", "ты мой, а я твой"... очень похоже на любовное письмо. 

После долгого перерыва, блокировок всего и вся, я все-таки вернулся. Добрался. Напряженное время, и по работе - напряженное. Но сейчас как-то выдохнул.

За это время я закончил первый том "Филина-Фленты" - довольно странной и бестолковой эпопеи, совмещающей внутри себя несколько сюжетных линий.

Что-то отрывками я публиковал ранее, но, по итогу, здорово все переработал в сюжетном плане. Это сложно назвать романом, скорее – несколькими романами, которые сплелись в месте, в рамках одной вселенной. В первую книгу упакованы главы чернокнижника – молодого послушника ордена «символической магии», Дениса – беглеца из нашего мира, со смутным прошлом и еще более неопределенным будущим и главы под общим названием «По закону жанра» ведущиеся от лица загадочной особы, играющей роль менестреля, а в реальности – сотрудника некой организации путешественников между мирами.

Действие разворачивается в совершенно классическом средневековом фэнтези мире, с достаточно классическим набором рас. Впрочем, есть нюансы.

И так:

"Филин-Флента. Падение Гелта" – публиковать ли книгу здесь – не знаю. В смысле, что она уже лежит на некоторых ресурсах и можно нагуглить, если интересно. Безусловно, хотелось бы комментариев, оценок, замечаний и всякой разной критики. Я надеюсь, чтиво вышло достаточно увлекательным, хотя, конечно, это по большей части только завязка сюжета.

Сейчас у меня в работе вторая книга – «Охота на Бехолдера» - которая вырулила в совершенно неожиданном направлении.

Деревья - кожа да кости,

Глухие вмятины глаз,

Глины высохшей горсти,

Зубы в блеске страз.

Черная старая гостья,

Куда-то во тьму ползет

На голом пространстве погоста,

Открыв свой зловонный рот.

Волосы спутанно серы,

Клюка вся в сучках и земле,

Чувствуешь запах серы

Алый глаз Ада в золе?

Видишь, как все живое

Сохнет и трется в прах,

Хватает зима ледяное

Поле надгробий и плах?

И только на старом дереве,

Проросшим меж старых плит

Парень в смешной одежде,

С веревкой на шее висит.

Смеется глаз и губы

В ухмылке навек застыли,

А заводские трубы

На заднем фоне стыли.

Старуха дойдя до дерева

Закрыла вонючий рот,

Ветра испустило черево -

Голый, обвисший живот.

Палкой сбила мертвого,

Заметив, что глаз один,

Окоченевшего, твердого,

Обернула в сатин.

Молится богам не стала,

Из фляги глотнула ром,

А в небе уже грохотало,

Звучал раскатисто гром.

Два ворона - мысль и память,

Слетелись на запах мяса,

Прожорливый волк и жадный,

Друг с другом точили лясы.

Смехом зальется висельник,

Словно не мертв, а пьян:

"Знаменник я  или чисельник,

В сатин завернутый Пан?!

Знай же, гнилая да старая,

Может и мертв я был,

Но в смерти отвергнутой парией

Во всех мирах прослыл.

Еще не пришло мое время,

Час сумерек не настал,

И на равнине Вигридр

Не ждет меня волчий оскал". 

Кругом одни варяги

Начитавшись древних саг

Рюрик сделался варяг,

Варяги,  варяги,

От них одни напряги.

Собирается в набег

Вещим прозванный Олег,

Тот еще Олег моряк,

Тоже, говорят, варяг.

Варяги, варяги,

От них одни напряги.

Шел в полюдье Игорь князь,

А его древляне - хрясь!

Хочешь стой, а хочешь - ляг,

Игорь тоже был варяг.

Варяги, варяги,

От них одни напряги.

И не Ольги то вина,

Что варяжская жена,

Хоть крестили так и сяк,

Все равно в душе варяг.

Варяги, варяги,

У всех от них напряги.

Святослав, хоть чуб носил

Все равно варягом был,

Был неравнодушен к салу,

А отправился в Вальгаллу.

Варяги, варяги,

Кругом одни варяги.

Вот Владимир - вроде князь,

Но варяжская ведь мразь!

Силой грады брал и баб,

А крестился - божий раб.

Варяги, варяги,

От них одни напряги.

Варяжский гость

Викинг Мойша бен Исайя

Возвращался из Китая,

Танцевал в пустыне тверк -

Настоящий берсерк! 

Про Одина

Висит Один на суку,

Хрен намотан на клюку,

Если спросишь "на хрена?"

То клюкой получишь: "На!"

В темноту моей маленькой комнаты
Проникал бледный холод луны,
Простыни были скомканы,
И под сердцем скреблись коты.
Так комфортно и так мучительно,
Тратить время на споры с собой,
И чертить на стекле запотевшем
Контур смерти несмелой рукой.
Дни текли белоснежны и прокляты
Я бродил бледно-черной змеей,
Не решаясь выйти из комнаты,
Перестать быть самим собой.
Мы взрослеем и мы меняемся,
Тратим время, как богачи,
Мы не тем богам поклоняемся,
Душим пламя тонкой свечи.
Лунный свет свои серые локоны, 
Так смешно и наивно лил, 
На ограды, что были сломаны, 
На полки одиноких могил.
Все долги не будут уплачены, 
Кто захочет со мною в Ад? 
И кредиты давно потрачены, 
Слов не взять, не вернуть назад.
Меня било, бросало и резало,
Те кто рядом - терпели, молясь,
Что сказать? Со мною так весело,
Погружаться в пошлость и грязь.

Мне спать осталось сантиметров пять,

Я где-то тут, где жизнь подобна смерти,

Где продолжают пальцы время мять

На автомате выбивая "qwerty".

Без десяти встревоженных минут

Я отрываю взгляд свой от работы,

Секунды легионами идут,

Стуча о полночь: "Кто ты? Кто ты? Кто ты?"

Я вздрагиваю, провалившись в сон,

Зависнув над бездонным монитором,

В нем отражается не мой двойник, а клон,

Нарушенным физическим законом.

И серый червь, и безнадежный бес

Вдруг выпрыгнув как бог из табакерки,

Меня отправит в сладкий мир чудес

Морфеевой раскрашенной рулетки.

Безвозвратно речь моя беднеет,

Словно дервиш бродит-колобродит,

Знаешь, я не строю недотрогу,

По булыжнику мощу свою дорогу.

Знаешь, я не верю во спасенье,

Если и спасать кого, то не за краем,

Каждое пустое воскресенье

Назову простым и грубым раем.

Я мечтаю о песке и соснах,

Теплом ветре и воде беспечной,

Я устал от лиц пустых и постных,

Я устал от этой жути вечной.

Голой попой - да на горячий камень,

Чтобы море пятки холодило,

Чтобы в брюхе были сыр и пиво,

Чтобы просто жизнь вперед катило.

Безвозвратно речь моя беднеет,

Словно дервиш ходит-колобродит,

Жизнь моя со временем седеет,

Жизнь моя все время происходит.

Закончил я просмотр 8-и серийной фантастической драмеди "Проект Анна Николаевна". Отчасти лубочный сериал наполнен яркими персонажами и довольно простецкими сюжетами классического легкого детектива. Вместе с тем, за лубочной картиной российского провинциального города, сошедшего, кажется, с новостных сюжетов федеральных каналов виден ничем не прикрытый сарказм. Духовные скрепы трещат по швам: начальник местной полиции мечется между новой женой и бывшей, один из полицейских влюблен в проститутку, олицетворением  культурной жизни предстает довольно вульгарная директриса местного театра. В одной из серий преступник оказывается геем. Впрочем, на сюжет этот факт никак не влияет, да и на фоне темы секса с куклами и андроидами несколько теряется. Андроид, кстати, в самый ответственный момент зависает... Впрочем, все это - рябь на поверхности. За образом андроида просматривается грозная фигура Долорес из Мира Дикого Запада... впрочем и терминатор там тоже проглядывает. Сериал озвучивает такой страх как "нас всех заменят на роботов" - от полицейских до проституток, а в последней серии по-полной отыгрывается на трех законах робототехники, когда машина сходит с ума. Вот тут комедия окончательно превращается в научно-фантастическую драму. Финал - жестокая шутка. дикий финт - на любителя. Короче - сериал получился неплохой. 

Здесь две небольшие поэмы. И обе про ангела. Они похожи и написаны с разницей в несколько лет. Но я решил дать из вместе, подряд. Почему бы и нет?

I

Однажды ангел упал с небес,
Когда шел дождь и снег.
В глазах его был тихий свет,
И слез тяжелый бег.

Над ним склонился и приник
К обветренным губам,
А в голове рождался крик
К безжалостным богам.

Я прикасался к кистям рук
И руки целовал,
И меч из коченевших рук
Я в руки принимал.

Я тихо песни пел ему,
И плакал, и молил,
Но ангел мой не говорил
И не вставал с земли.

Тогда его я внес в свой дом,
Что строил много лет,
И уложил его в постель,
И начал ждать рассвет.

Наутро он открыл глаза,
И свет наполнил дом,
А за окном была гроза,
И громко грохал гром.

Ко мне пришли мои друзья,
И танцевал огонь,
Но только был печален я,
Проваливаясь в сон.

Мой ангел много говорил,
И развлекал гостей,
А в полночь к дому подошли
Пять неживых людей.

И я хотел их прочь прогнать,
Но все же не прогнал,
Я в дом их свой решил позвать,
Хотя и был дом мал.

И духи странные ко мне
Явились в три часа,
И волк с звездою на челе,
Деревьев голоса.

Сатиры домогались нимф,
А феи пили эль,
И музы запоздалых рифм
Искали чью-то тень.

В разгар разнузданных торжеств
Я на кровать упал,
И очень долго крепко спал
Под грохот шум и гам.

А днем, проснувшись, я нашел,
Что ангел мой пропал,
И только ветер за окном 
Порывисто шуршал.

Прошли десятки грустных лет,
И снова снится сон:
Мой ангел, с призрачным мечем
И мой сгоревший дом.

II

Мне снился холодный город,
Заснеженный город, злой,
Над куполами соборов,
Звон проплывал седой,

Клубилась над речкой дымка,
И мост горбатый замерз,
Плакал резной снежинкой
Острый суровый мороз.

По льду проносились дети,
Смеялись, кидали снежки,
А я проклинал все на свете,
Читая свои стихи.

В чулане темном и пыльном
Я грелся, закутавшись в плед,
Сквозь пыльность окна пробивался
Лунный нетрезвый свет.

Но звоном вдруг все перебило,
Всех мыслей моих полки,
И ярче луна засветила,
В свои заплетая силки.

Ворвавшийся в комнату ветер
Недолго в коморке гулял,
Круша все, разбился и вскоре
Прекрасным гостем предстал.

Лежал предо мной обнаженный,
Прикрыв наготу парой крыл,
Нежный и стройный ангел,
А я на месте застыл.

Ангел поднялся с пола,
Расправив крылья, просил
На ночь теплого крова,
А то, он, бедный без сил.

И я убежал на кухню,
Гостю налил вина,
И в плед дал закутаться сразу:
Смущала его нагота.

Укутавшись в плед, спрятав крылья,
Из рук моих принял вино,
Пол ночи мы с ним проболтали
Печально, серьезно, смешно.

К рассвету мой гость зазевался,
Я спать его уложил,
И утром тревожно и нежно
Кровать его сторожил.

Но сном и меня сморило,
А может все дело в вине,
Время как будто застыло,
И я утонул в тишине.

Не слышал, как дети кричали,
Как пьянь дралась под окном,
Ушли все мои печали,
Покинули старый дом.

Проснулся я на закате,
Метель как всегда мела
И ангел, непрошеный ангел,
Заглядывал мне в глаза.
 

По случаю выходных - сразу две главы. Начало тут, предыдущая глава тут. 

Глава 6

День второй. Без перерыва на ужин

Холодные серые стены сложены из больших квадратных блоков изумительно плотно подогнанных друг к другу. Блоки неправильной формы, они все разные и напоминают эльфийскую мозаику (когда надо из нескольких тысяч кусочков разноцветного картона собрать изображение, скажем, эльфийского корвета, идущего под полными силовыми парусами между нежно-голубым небом и темными, сине-изумрудными водами океана).

Холодный серый ящик – четыре стены и высокий потолок, теряющийся в темноте. Зал довольно велик, но стены давят, сжимая помещение со ста, до десяти квадратных метров. Удивительный обман зрения.

Я разглядываю рисунки, покрывающие стены. Изображена здесь, в основном, какая-то до убогости однообразная дикость. Кто-то кого-то кушает, кто-то с кем-то совокупляется, кто-то кого-то убивает. Иногда все три сюжета умещались на одном рисунке. Скукота, одним словом, но заниматься больше, все равно, нечем.

В ушах играла музыка: я слышал эту песню уже шестнадцатый раз и не понимал ни слова. Но это был голос из Старого Мира, и я слушал музыку жадно и чутко. Иногда мне казалось, что я даже понимаю смысл…

- Эй, Вы! Что, уснули? – окликнул меня Пабло. Я обернулся. Темные, легкомысленно сияющие глаза, глядели на меня из темноты.

- Не… - вяло откликнулся я. – Просто слушал музыку.

- Хе, у нас есть дела поважнее, чем слушать какую-то там музыку! – усмехнулся Пабло. Этот забавный юноша оказался болтлив и непоседлив. Он был родом откуда-то из-под Грен-Рикки, не знаю почему, господин Бертран посчитал его благонадежным для такого ответственного мероприятия. Пабло был достаточно талантливым чародеем, чтобы сжечь полстолицы. Впрочем, благодаря природному добродушию и обыкновенной лени молодого мага, можно было не опасаться за покой Аворонского королевства.

После долгой и утомительной беседы с Бертраном было  решено отправить совместную экспедицию к замку Хуан-Риккардо. По данным инквизиторской разведки, Эмилио скорее всего содержался именно здесь: в Коронде, в одном из самых древних замков континента, построенном на руинах еще более древней цитадели. Это был один из пятнадцати замков, принадлежавших инфанту. Но семь из них давно уже превратились в груду бессмысленно и неупорядоченно валяющихся камней, а еще три - были небольшими летними домиками, с удобствами, чуть ли не во дворе.

Когда решение было принято, Бертран и Энрике единогласно высказались за то, что одного меня отпускать в опасную вылазку не следует. Однако потом между капитаном и инквизитором вышел спор: каждый хотел отправить со мной своего человека. В итоге Бертран предложил отправить Пабло.

- Пабло? – задумчиво переспросил Энрике.

- Да, - кивнул инквизитор, - Он смел и талантлив.

- Я знаю Пабло, - скривился капитан. – Но я не назвал бы его “толковым”. И достаточно благонадежным.

- Антонио тоже не назовешь надежным, сын мой, - вздохнул Бертран. – А Пабло… Пабло подходит для этого дела.

- Кто такой Пабло?- поинтересовался я.

- Инквизиции нужны маги… и Пабло – один из них, - пожал плечами Бертран.

- Мне всегда казалось, что Инквизиция борется с магами, - хмыкнул я.

- Магия… - Бертран улыбнулся. – Вы, Антонио, когда плетете кружева заклинаний, прибегаете к помощи потусторонних сил?

- Ага! Вот ты о чем… - усмехнулся я. – Значит, пока я не вызываю демонов и не вступаю в прочие преступные соглашения с Лукавым я чист?

- Ваше умение плести заклинания мало чем отличается от любого другого умения. Но оно имеет мало общего с настоящей магией.

Короче, Инквизиция, крылатую ракету ей в печень, всегда найдет оправдание своим поступкам. Цель оправдывает средства – и дело с концом.

Нас с Пабло переправили до Кронды по древнему телепорту. В те далекие времена, когда континент не знал Христа, здесь уже жили люди. И люди эти поклонялись забавным богам и совершали кровавые обряды. Так говорят хроники и нет причин им не доверять: многочисленные произведения искусства, сохранившиеся с той поры, красноречиво говорят о “милых” нравах царящих в ту эпоху. От тех людей телепорты и остались. Они соединяли семь языческих храмов, на месте которых приплывшие из-за моря крестоносцы построили христианские соборы. За одним исключением: в Коронде, где раньше была столица язычников, телепорт вел в городскую цитадель – нынешний замок моего дорогого кузена Хуан-Риккардо. Телепортами и без того пользовались редко, а уж этим-то, так и вообще никогда, за последние пятьсот лет.

Мы с Пабло дружно шагнули через каменную арку и оказались в кромешной темноте. Пабло хлопнул в ладоши, и темнота немного отступила, затаившись в углах просторного зала. Стены были украшены забавными рисунками. Пабло издал звук, больше всего напоминающий сдержанное хрюканье.

- Я пойду, поищу выход, инфант, а Вы пока осмотритесь… - и мой спутник растворился во мраке. Совету Пабло я последовал не сразу. Прежде всего, я принюхался. Воздух не был затхлым. Напротив: освежающий сквознячок ласково касался моей щеки.

Пабло отсутствовал довольно долго, и я успел заскучать. Волшебный шарманщик по новой затянул у меня в ушах песню на незнакомом языке, а я сказал Пабло, что он, конечно, прав, и у нас есть дела поважнее, однако причиной задержки стал все-таки он, а не я.

- Меня долго не было? – удивился Пабло. – Вообще-то я пришел сказать, что нашел выход. Очень узкий проход, капитан Энрике точно бы не пролез, но мы с Вами юноши хрупкие, как-нибудь проберемся…

- Ха, мне не привыкать! – усмехнулся я. – И, кстати, можешь оставить эти свои любезности, вроде “выканья”. Я знаешь ли ойслонец, и церемониться не люблю.

- Я тоже не люблю, если честно, - улыбнулся Пабло. – Просто не хотел показаться грубым.

- Ты не бред сумасшедшего поэта, чтобы казаться, Пабло, - ехидно заметил я.

- Откуда ты знаешь, может быть, я, как раз, и чей-нибудь бред? – хмыкнул Пабло.

- Хватит языком молоть, давай дела делать…

И мы начали делать дела. Проход был действительно очень узок. Двигаться по нему пришлось боком. А потом проход закончился, но наверху имелась квадратная крышка люка.

Крышка оказалась тяжеленной, но вдвоем мы сумели приподнять ее. Замете! Без всякой магии. Ничего толком не рассмотрев – темень была жуткая – мы вылезли из люка. И оказались на перекрестке. Перекресток нас озадачил, но мы толком не успели решить, в какую сторону направить стопы, как услышали шум: чьи-то голоса, звуки шагов, бряцанье чего-то железного. Звуки шли из северного коридора, и мы спрятались в западном. Пабло потушил свой волшебный светильник. Скоро перекресток озарился светом пяти факелов, удивительным образом не чадящих, и дающих света намного больше, чем светильник Пабло. Нас не замечали, но мы пришедшую к перекрестку компанию разглядели очень хорошо. В одном человеке, державшем факел, я узнал своего кузена, тощий пожилой мужчина в бесформенном балахоне был мне не знаком. Остальные оказались охранниками и не представляли интереса. А вот мужчина оказался любопытным. На физиономии – кислое брезгливое выражение, словно он съел что-то нехорошее и его сейчас стошнит, нос – большущий, подбородок – острый, глаза – огромные и темные. Этот человек (а человек ли?) факел в руке не держал, а пальцы рук были унизаны всевозможными перстнями. На пальцах ног, может быть, тоже перстни были, но я не видел. На запястьях позвякивали браслеты, однако самым изумительным было то, что вся левая половина лица его была покрыта татуировкой. Я ее заметил не сразу, поскольку он сначала стоял к нам правым боком. Но я, как увидел замысловатый узор, так и ахнул: так это было жутко и красиво.

- Ты поступил очень опрометчиво, мальчик! – прошипел татуированный. – Мой господин будет очень недоволен, если узнает…

- Грангрод, а что мне оставалось? – возмущенно ответствовал ему кузен. - Ты ведь не удосужился сообщить мне о заклинании, наложенном на меня.

- Мы сами не знали, Риккардо… - проворчал, названный Грангродом,- Это был большой сюрприз для нас. Впрочем, на твоем двоюродном брате лежит схожее заклинание.

- Ты об ублюдке? – фыркнул кузен.

- Мы сегодня пытались его устранить, но ничего не вышло. Его хранят Силы небесные.

- Ты это о чем, Грангрод?

- Ангел в сияющих одеждах, со щитом и мечом, постоянно маячит за спиной инфанта Антонио. Образно выражаясь, конечно. Возможно, именно поэтому, капитан Королевской Стражи симпатизирует ему.

- Постой… - Хуан-Риккардо нахмурился. – Нам стоит ожидать альянса Стражи, Инквизиции и чертова ойслонского ублюдка?

- Нам стоит ожидать больших проблем… впрочем, ойслонец достаточно беспринципен, чтобы переметнуться на нашу сторону. В Игре Господа, светлые фигуры нередко играют за Лукавого, и наоборот.

- Твое стремление свести все к банальной ролевой игре, в которые любят рубиться эльфы, ужасно раздражает, Грангрод, - поморщился Хуан-Риккардо. – Мы вообще зря затеяли этот разговор здесь…, мне постоянно кажется, что у этих древних стен есть уши.

- Ничего здесь нет, - узкое лицо татуированного исказила бесшабашная улыбка. А мне-то казалось, что подобные типы вообще не улыбаются. Улыбка сделала лицо Грангрода моложе и гаже. Я понял кого он мне напоминает больше всего: противного скользкого змея.

- Нам надо наведаться к Эмилио. Собственно, именно за этим мы и спустились сюда. Так что, нечего болтать о ерунде… - и инфант обернулся к охране. – Что стоим? Потопали!

“Пабло, запускай невидимость. Только осторожно, чтобы этот разукрашенный уродец нас не засек”.

Пабло моргнул с непривычки; ведь опыт телепатической связи у него был невелик. После секундной заминки он все же телепатировал:

“Я могу еще и беззвучие. Тогда мы сможем топать сколь угодно громко. Даже песни орать…”

“Было бы не плохо. Только осторожно. Я тебя подстрахую, в случае чего…”

Короче, когда заклинания были активированы, кузен и Грангрод давно уже скрылись из виду. Направились они по южному коридору, и мы припустили за ними. Настигли довольно быстро, а потом минут десять шли позади в полном молчании. Коридор оказался извилист и вел уже давно не на юг, может быть даже на север. Коридор оканчивался небольшой квадратной дверью полтора метра на полтора. Стоило кузену подойти к двери, как он оказался высвечен лучом света. Луч заметался по фигуре инфанта, а затем погас.

- Черт, здесь крутая защита. Наверняка гномы делали, - проговорил Пабло.

- Ничего, и не такое ломали, - успокоил его я, хотя сам сильно сомневался в том, что нам удастся убедить защитную систему пропустить нас.

Хуан-Риккардо открыл дверь (она с едва слышимым шелестом отъехала в сторону) и вместе с  Грангродом зашел внутрь. Стражники остались снаружи.

Мы остались стоять в сторонке. Минут через пятнадцать кузен и Грангрод вернулись, и вся компания дружно протопала мимо нас, невидимых и неслышимых.

Пока мы ждали возвращения инфанта, у меня в голове созрел план. И я сразу поделился им с Пабло.

Стоило нашим противникам скрыться за поворотом, мы приступили к его реализации. Я смело шагнул под луч света. Машина, конечно, меня не признала, но “ангел с мечом и щитом”, как изволил выразиться Грангрод, среагировал мгновенно. Меня окружил уже знакомый вязко-молочный кокон. Это позволило мне подойти к самой двери. Как я и предполагал, справа от нее была небольшая серая кнопка, совершенно неразличимая на фоне серой стены. Надавив на кнопку, я ожидал появления стандартного терминала, позволяющего отключить систему вручную. Однако передо мной материализовался трехметровый краснокожий джинн в голубых шароварах.

- Ядрена вошь тебе в хлебало, да по самые сопли! – удивленно воскликнул я.

- Извините, но данная фраза не тождественна заложенному в систему паролю, - сказал джин. – К тому же, хочу сообщить Вам, что Вы незаконно проникли в периметр, охраняемой территории, поэтому, по истечении пятидесяти пяти секунд я приступлю к Вашей ликвидации.

- Не понял… - пробормотал я.

- В силу природного миролюбия я просто выставлю вас за пределы периметра. В случае повторения попытки проникнуть на охраняемую территорию я буду вынужден открыть огонь на поражение… - дружелюбно откликнулся джинн. - Осталось сорок секунд.

Недолго думая, я расфигачил дверь. Тупая магия сработала: дверь осыпалась мелкими кусочками на пол. Из темноты послышался чье-то сдавленное оханье, а затем показалась немытая, осунувшаяся физиономия Эмилио. А вскоре и он предстал перед нами целиком, во всей красе. Одежда его была несколько помята, на руках и лице горели неприятные царапины, но ярче всего сияли глаза – веселые и бесшабашные глаза счастливца.

- Осталось тридцать секунд… - сказал джинн. Эмилио растерянно моргнул, а я, осененный очередной гениальной идеей, крикнул ему:

- Быстрее ко мне!

- Зафиксировано еще одно проникновение в периметр охраняемой территории. Если вы немедленно…

- Уже! – весело ответил я джинну, и мы с Эмилио направились к Пабло.

Стоило нам покинуть “периметр”, как джинн исчез.

- Почему он отпустил виконта? – удивленно спросил Пабло.

- Все просто, мой юный друг, - усмехнулся я. – За дверью зона, которую контролировала система, заканчивалась. Но стоило виконту выйти, как он тут же оказывался очередным нарушителем.

- И что теперь? – поинтересовался Пабло.

Я ответил:

- Меня очень заинтересовал этот типчик – Грангрод. Кто он такой? Откуда взялся? Эмилио, ты можешь что-нибудь сказать о нем?

- Это маг. Но, кажется, не человек. И точно не эльф.

- То, что не эльф, это мне тоже ясно, - усмехнулся я. – Как я понял, он прибыл в наш мир из Дуата или миров близких к Бездне.

- То есть, Грангольд – черт, а, значит, Хуан-Риккардо вступил в соглашение с Дьяволом, - сделал вывод Пабло.

- У нас, а Ойслоне «чертями» называют всех иномирцев. Что касается сделки с Дьяволом… Знаешь, какой торговый оборот между Дуатом и Ойслоном?

- И это говорит человек, за чьей спиной «стоит ангел с мечом и щитом»?! – возмущенно воскликнул Пабло.

- Это говорит человек, родившийся в Ойслоне. – спокойно ответил я. – С одной стороны глупо находиться в плену предрассудков, когда видишь, как обстоят дела на самом деле. С другой стороны, то, что мы видим, явно не достаточно для того, чтобы понять кто мы, для чего мы и с кем мы, поэтому приходиться полагаться на чувства. Дело это хлипкое и вязкое, но… я привык ходить там, где темно. Даже в самых темных подземельях, даже в самых ужасных и мрачных местах можно найти нечто настолько ослепительно прекрасное, что дух захватывает и, кажется, что смотришь в глаза Бога… возможно только в темноте…

Я не договорил, потому что мои глаза вдруг стали глазами ветра и я увидел весь наш континент с неимоверной высоты. Казалось, я смотрю из иллюминатора орбитальной станции. Но все было совершенно другим. Каким-то разноцветным, смешным и страшным.

Я сложился пополам и рухнул на пол. Перепуганные до смерти Эмилио и Пабло, трясли меня, пытаясь привести в чувство. Наконец я выговорил:

- Ну, чахотка, и приход! – после чего, пошатываясь, поднялся.

- Что случилось? – спросили в один голос мои спутники.

- Больше всего это походило на телепатическую связь между человеком и космической станцией… - мрачно отшутился я. А потом подумал, что это, возможно, и не совсем шутка. Впрочем, развить эту мысль, как всегда, не дали. Грангорд нас засек и навстречу нам, по темному коридору спешили вооруженные до зубов охранники во главе с самим господином чертом.

Мы уже добрались до развилки. Эмилио бросился в тот самый коридор, где недавно ныкались мы с Пабло. Следуя за виконтом, мы шумели как стадо мамонтов. Топот наших ног гулким эхом разносился по лабиринту. Выбранный нами коридор ветвился, но мы бежали вперед, слыша за спиной хлюпанье неприятно летящей в нас гадости, о природе которой я не хочу задумываться даже сейчас.

Коридор кончился. Началась лестница. Обычная винтовая лестница, обычного замка. От погони мы, кажется, оторвались. На лестнице я запыхался. Пабло и Эмилио оказались лошадками двужильными и, пролет за пролетом, осваивали с завидным равнодушием. Однако, и лестнице пришел конец. Она заканчивалась миниатюрной квадратной площадкой. Мы втроем с трудом на ней умещались. Здесь была дверь Красивая деревянная дверь с непонятной абстрактной резьбой. Естественно мы постучали.

- Да?!- ответил нам очень недовольный женский голос, в коем скользили визгливые нотки.

- Можно войти? – нагло спросил я. Последовала минута молчания, женщина за дверью размышляла.

- Ладно, входите, если сможете, - сказала, наконец, она.

- А что, дверь заперта? – поинтересовался я, толкая дверь.

- Запечатана чертовой черной магией, - проворчал голос из-за двери. А потом еще добавил парочку неразборчивых ругательств.

-Слушайте, нам лучше не шуметь, - сказал я приятелям. – Поэтому давайте просто вынесем ее с петель, к чертовой бабушке.

Пабло и Эмилио согласно кивнули и на счет «три» мы дружно навалились на дверь. Та, к нашему неописуемому удовольствию, рухнула внутрь,  подняв целый ураган пыли. Отчихавшись, мы с любопытством уставились на даму, в строгом бело-голубом платье и шляпке в цвет платья. Глаза у дамы были совершенно безумными черными провалами, Губы кривились брезгливо и высокомерно. Не без труда, но я признал в даме свою тетку – мать остолопа Хуана-Риккардо.

- Тетушка, мое почтение! - Я учтиво поклонился.

- Рад приветствовать вас, сеньора! – склонился в поклоне Энрике.

Пабло неловко переминался с ноги на ногу. Тем временем я обратился к тете со словами:

- Эмилио, ты, видимо знаешь, а тот смущенный юноша, на периферии твоей комнаты – агент Инквизиции, по имени Пабло. Как видишь, мы выполняем здесь особо важную миссию…

- Насрать мне на вашу миссию, ублюдок Ойслоснкий! – взвизгнула тетя. – Не было бы тебя, глядишь, все бы по-другому сложилось…

- Чем я тебе не угодил, тетя? – набычился я. – Или ты не рада своему чудесному спасению?

- Представь себе, абсолютно не рада! – вскричала тетя. – Буквально перед вашим приходом меня посетил апостол Петр и…

- Не слушайте ее, она немного не в себе… - из большого платяного шкафа вышла очаровательная темно-русая девушка в облегающем черном комбинезоне. Нравы Аворона пали еще не настолько низко, чтобы позволить аристократкам, мещанкам и, тем паче, селянкам, одеваться так вольно, поэтому я сначала подумал, что девица – моя землячка. Однако смущал акцент. Был он слишком не здешним.

- Кто ты?

- Изыди, бестия!- взревела тетя и, вооружившись валявшейся на полу палкой, бросилась на девушку. Девица ловко отпрыгнула, а мои напарники вышли из ступора и скрутили женщину.

- Постойте, тетя, что-то не вижу я у нее рогов и копыт… - усмехнулся я и снова обратился к девице, - Так кто же ты?

- По всей видимости, шкафный вампир, - печально усмехнулась девушка, поправила свои длинные волосы и, вперив в меня взор охренитиельно зеленых глаз, лучезарно улыбнулась – А вообще, меня зовут Вероника.

- Откуда же ты такая взялась? – промурлыкал я.

- Из платяного шкафа, как девочка Люси, - фыркнула Вероника.

- Твои речи, о чудное создание, мне мало понятны…

Девушка закатила глаза и выдала певучую фразу на неизвестном языке.

- Это не эльфийский,  - растерянно сказал Энрике.

- У вас тут еще и эльфы есть?! – изумилась Вероника. – Очуметь!

- Не смей, ведьма, на нас чуму насылать! – зашипела тетя.

- Отвянь, стерва, - огрызнулась девушка.

- Слушай, инфант, это тупик, - растерянно сообщил Пабло. «Не смей называть это отродье инфантом!» - тут же отозвалась тетушка.

- Черт, а удирать надо… - мой взгляд заметался по комнате. – О! А это что – балкон?

Я указал на распахнутую дверь, прикрытую легкомысленным белоснежным тюлем, трепещущим на сквозняке.

- Вам надо делать ноги, парни? Я могу помочь, - весело сказала Вероника.

- Ого! – воскликнул я.

- Мой друг Вадд сторожит меня в окрестностях замка. И у него есть «файэх».

«Файэх» – это такая вампирская штука, которая летает, а Вадд – это, определенно, вампирское имя. Кто же тогда эта девица Вероника?

- Хорошо, сеньорита, мы с радостью примем твою помощь и помощь твоего друга, - сказал я. А потом услышал беспорядочный шум на лестнице.

Наше отступление было хаотичным. Прежде чем преследователи ворвались в покои тетушки мы вчетвером (то есть я, Энрике, Пабло и Вероника) оказались на балкончике. Очень маленьком балкончике с метровыми перильцами. Тетушка была оставлена разбираться со своим непутевым сыночком и той компанией, что он привел с собой.

Бесшумной черной тенью из ночного мрака вынырнул «файэх». Тощая длинная фигура держащая штурвал, вальяжно махнула нам левой рукой. Мы попрыгали в кстати прибывший транспорт и унеслись в темноту.

Бросив последний взгляд в сторону замка, я увидел яркую белую вспышку, которая сопровождалась визгливой руганью тети.

Глава 7

Ночь, плавно переходящая в утро

«Файэх» скользил над Авороном с ужасающий скоростью, но мне это даже нравилось: я и сам люблю погонять на своем «единороге». Любуясь проносящимися внизу полями и деревьями, я неизменно возвращался взглядом к лицу незнакомки, а потом неизбежно упирался в тощую и длинную фигуру вампира.

- Скажите, Вадд, - обратился к нашему неожиданному спасителю. – Что вы потеряли в замке моего кузена?.. И откуда родом эта удивительная девушка Вероника?

- Мы потеряли Вас, Инфант… - откликнулся вампир. – А Вероника сама в состоянии все о себе рассказать.

Я требовательно посмотрел на девушку.

- Колись, дорогая, - промурлыкал я. – Откуда ты прибыла в наш мир?

- Из платяного шкафа, я же уже сказала, - улыбнулась Вероника.

- А если все подробно?

- А вот обломись-ка!

- Так она тебе и сказала – ехидно заметил Вадд. И оскалился. Оскал оказался шире его узкой рожи…

Вадд и Вероника высадили нас перед самым королевским дворцом и тут же куда-то усвистели. Докладываться своему начальству, я полагаю. А мы направили стопы к капитану Энрике. Пабло опустил свою не очень тяжелую руку на плечо Эмилио, будто он был наш пленник… или трофей.

Поскребшись в дверь кабинета Энрике, мы ожидали не дольше секунды. Нам открыл Бертран, неожиданно взъерошенный и вымотанный. Короче, он выглядел как обычный живой человек, а не высокомерный инквизитор.

На рабочем столе Энрике было полно крошек, а сам капитан доедал бутерброд с колбасой. Бутерброд он запивал неприятной жидкостью в пластиковом стакане.

- Неужели некому было сделать приличный кофе, капитан? – насмешливо спросил я. Энрике вскочил, взмахнул руками, как орел крыльями и пророкотал:

- Трубадуры и черти! Вы вернулись…

- Так что насчет кофе? – не унимался я.

- Некогда. Некогда мне кофеем заниматься, - отмахнулся капитан. – Тут такая дьявольщина творится, что хоть вешайся, хоть застрелись – не поможет…

- Я бы Вас попросил, капитан… - поморщился брат Бертран.

- Ой, какие мы нежные! – съязвил Энрике и набросился на меня. – Рассказывайте, как все прошло…

За все время моего рассказа лицо капитана то бледнело, то багровело. Брат Бертран же сохранял усталую невозмутимость, но слушал жадно. Когда я закончил говорить, Энрике глубоко вздохнул и сказал:

- У нас тоже есть новости. Сорок минут назад мы получили сообщение о том, что в Западном море эльфийские корабли атаковали торговые суда Ойслонской республики. Поскольку торговцев прикрывала пиратская флотилия, завязался бой. В это же время Темная Коалиция перебросила к нашей орбите огромный дредоноут. Не знаю, сколько магической энергии они потратили, чтобы перебросить через космический телепорт эдакую махину, но это многое говорит о серьезности их намерений. Еще бы знать, в чем эти намерения заключаются! – с этими словами Энрике повернул монитор своего компа ко мне, и я увидел…. Больше всего это походило на старый чугунный утюг. Только размером он был с висевшую рядом орбитальную станцию.

- Предположительно на борту этого звездного чудовища может находится демон из близкого окружения самого Дьявола, - значительно произнес брат Бертран.

- Черт! – воскликнул я. – Что же тут намечается?

Как я уже говорил, телепортация – очень дорогая штука, но жизненно необходимая – ведь именно благодаря возможности путешествовать между мирами, существует международная торговля. Поэтому телепортация изучалась мною в физико-магическом колледже Антакийского Университета на протяжении всего срока обучения. Если коротко – самостоятельно «пробурить» дырку в пространстве на сколько-нибудь значительное расстояние невозможно, поскольку это требует колоссальных энергетических затрат. Практически сразу подобная «дыра» в пространстве зарастает, однако ее можно зафиксировать, потратив еще кучу энергии. Однако, пропускная способность тоннеля будет равна массе которая прошла через этот тоннель в первый раз. Вместе с тем, существует огромное количество естественных «дыр» в пространстве. Часть из них – стабильны и постоянны, некоторые – пульсируют – то есть, то работают, то не работают, а есть и такие, которые периодически меняют «пункты назначения». Все подобные ходы сформировались на заре существования Вселенной. Большинство из них соединяет пустынные куски безжизненного космоса, но встречаются проходы и во вполне пригодных для жизни, и даже обитаемых мирах. Наш мир соединен тремя тоннелями с миром эльфов и одним с вампирским миром. Эти проходы расположены к северу, западу и югу от Континента. Еще один тоннель находится в космосе. Но тоннель этот «пульсирующий» и периодически меняет «точку выхода» соединяя Аворон то с одним из миров эльфов, то с миром, который контролирует Темная Коалиция. куда входят не только вампиры, но и всякие другие адские создания, включая самых взаправдашних демонов. Последние заслуженно считаются одной из самых развитых разумных рас во Вселенной. Они осваивают необитаемые миры, пользуясь, в основном, космическими тоннелями. Не смотря на внушительную пропускную способность космических «дыр», они все-таки не пользуются особой популярностью – как у эльфов, так и у вампиров, что связано с дороговизной вывода груза на орбиту – как магическими, так и чисто техническими методами.

Аворон никогда не был в центре внимания Темной Коалиции. Некоторые вампирские кланы поддерживали с нами торговлю, но основным и естественным партнером людей нашего мира были эльфы. Двадцать пять лет назад Ойслонская республика и Аворонское королевство заказали у Дуата строительство орбитальной космической станции. Станцию строили пять лет, она стоила огромных денег. Да что там! Каждый переброшенный через тоннель модуль стоил огромных денег. За двадцать лет эксплуатации через станцию шел небольшой трафик достаточно редких товаров, в основном производимых в мирах Темной Коалиции высокотехнологичных штуковин. На станции был сооружен портал через который товары доставлялись на планету. Стоили эти товары безумно дорого. Появление тяжелого дредноута на орбите было делом вопиющим. Да, черт с ним с появлением! Само наличие такой махины…

- Я так понимаю, тут нет никакого обмана зрения, - сглотнув, медленно проговорил я, - Этот утюг действительно размером с нашу станцию?

- Вы правильно понимаете, инфант, - мрачно кивнул капитан.

- Кажется, они знают, - очень мягко произнес инквизитор.

- Ясное дело, знают, - кивнул я. – Вот чего я никак не пойму, какого черта им это все нужно? Я хочу сказать, что мы совершенно не знаем, как обстоят дела в Старом Мире, да и, в конце-то концов, это мир людей! Это наш мир! Не могут же они вот так вероломно заявиться и… - я возбужденно взмахнул руками.

- Да, это грозит глобальной войной, – кивнул головой Бертран – Майкл Архистратиг неизбежно будет вынужден вмешаться. Втягивание в конфликт Джанны грозит настоящим Армагеддоном. Самое тревожное – мы очень мало знаем и о Джанне и о Дуате. И если какие-то представители богомерзких тварей из Темной Коалиции поддерживают хоть какой-то контакт с нашим миром, то Джанна – полнейшая загадка. Святая Инквизиция уже сотни лет пытается наладить с Воинством Небесным хоть какой-то контакт, однако…

- Хмыри высокомерно молчат, - фыркнул я, закончив фразу за инквизитора. – Но, если честно, у меня складывается впечатление, что раз за прикуп идет такой бой, они явно знают что там…

- Уже одно то, что в Старом Мире был распят Господь наш… - начал Бертран. Но я опять прервал его:

- Не думаю, что чертям есть для этого дело. Должно быть что-то еще.

- А почему вы, инфант, не рассматриваете тот вариант, что дредноут прибыл, следуя какой-нибудь договоренности, скажем, с вашим дедом? – Энрике выразительно посмотрел на меня. – Они подоспели как раз во время какой-то странной заварушки в море с участием эльфов.

- Я не могу представить, чтобы мой дед пошел на подобное соглашение с Дуатом. Никогда! Да, мы торговали с ними, мы со всеми торговали, но продаться Дуату?!..

- Значит, кто-то обскакал Вашего деда. Трубадуры и черти!

- Чертей скоро здесь будет навалом, - заметил брат Бертран.

«Здорово, друг!» – почувствовал я голос Гвидо.

«Здравствуй, Гвидо. Ты где?»

«Беру на абордаж эльфийский фрегат… а что?»

«Чего?!»

«Хм… ладно. Я вот почему связался с тобой… тут одна красивая девушка шлет тебе большущий привет…»

«Вероника?!»

«Знаешь такую? Отлично! Слушай, у меня совсем нет времени... Счастливо!»

Капитан Энрике очень внимательно смотрел на меня.

- Кто с Вами связался? – спросил он.

- Гвидо. Он берет на абордаж эльфийский фрегат.

- Дьявольщина! – В сердцах, Энрике стукнул кулаком по столу. А со мной опять возжелали общаться телепатически.

«Как дела, внучек?»

«Дед?! Что за фигня происходит?»

«Что, этот хмурый капитан Энрике припер тебя к стенке с вопросами, на которые ты не знаешь ответов?»

«О да, дед. И с ним еще гадкий инквизитор Бертран» - в тон деду ответил я.

«Не переживай внучек. Все путем» - успокоительно заверил меня Первый Консул Ойслона.

«Каким таким путем?!» - возмущено возопил я.

«А таким внучек… Королевским уродцам можешь передать, что все, происходящее в морях между эльфийскими территориями и Ослоном, а так же в околопланетном пространстве – дело Ойслонское и касается только Ойслона. Аворонское королевство со своими внутренними интригами к нему никакого отношения не имеет. У республики возникли некоторые небольшие разногласия с деловыми партнерами. Это не более чем недоразумение».

«Ничего себе недоразумение!»

«Внучек, мы уже решаем проблему. Гвидо – смышленый мальчик. Сейчас он добивается аудиенции эльфийского принца…»

«Он мне сообщил, что берет на абордаж эльфийский фрегат. Мне кажется это не очень типично для миротворца»

«Ты еще молод, внучек, поэтому не знаешь, что типично, для миротворца, а что нет. Эльфийский отпрыск ни в какую не соглашался начинать переговоры, поэтому потребовался личный контакт всех заинтересованных сторон».

«Понятно… да, дед, а ты знаешь Веронику?»

«Ты о девушке, что сопровождает Гвидо? Да, я знаю ее».

«Она не Ойслонка».

«Она из свиты лорда Вадда»

«Лорда? Вадд – глава одного из вампирских семейств?»

«Да, именно так внучек… А! Совсем забыл внучек… если Гвидо не провалит операцию, я бы хотел видеть тебя за столом переговоров на эльфийском фрегате. Это возможно?»

«Когда?»

«Часов через шесть… кстати, ты можешь взять с собой трех человек».

«Хорошо, дед. Я постараюсь найти какой-нибудь достаточно быстрый транспорт».

«О! Об этом не беспокойся, внучек. За тобой уже послали. Удачи… инфант!» - в последнем слове сквозила явная издевка. Я ответил тем же:

«И тебе удачи, Первый Консул!»

- Все хорошо, войны не будет, - сказал я вслух.

- С кем Вы общались на этот раз? – поинтересовался Энрике.

Я улыбнулся и выложил все как на духу.

- Короче, у меня еще есть какое-то время, чтобы привести себя в порядок, - подытожил я и оглядел собравшихся. Боже, изможденный юный виконт Эмилио до сих пор был тут, и я мог поклясться, жадно следил за всем происходящим. А вот Пабло… Пабло спал! В маленьком кабинете капитана Королевской Стражи было не очень много места, где можно провернуть подобное и молодой волшебник просто свернулся клубком в углу комнаты, подложив под голову увесистый книжный томик.

- Хм… мне кажется, нам всем стоит немного отдохнуть, - задумчиво произнес я. – Ты как, Эмилио?

- О! – на бледном лице молодого виконта на миг возникла вялая улыбка – Я успел выспаться во время перелета. Но мне не помешает горячая ванна.

- Ясно… - ту меня посетила еще одна мысль – Я, кстати, так и не спросил, зачем к тебе в темницу приходил наш кузен с этим чертом Грим… Грибгрогом…

- Грангордом? – поправил юноша.

- Да, черт возьми, Грангордом. Точно!

- Как вам сказать, инфант Антонио… - Эмилио растерянно развел руками – этот ненормальный параноик Хуан-Риккардо, кажется, на полном серьезе подозревает меня в измене... по мне, так он совершенно спятил. Я, правда, не уверен, произошло это до того как он связался с демоном Дуата или после.

- Ага, то есть, Грангорд – это причина безумия или следствие? – понимающе хмыкнул я.

- Безумец он или нет, - тяжело вздохнул Бертран – Но теперь им займется Святая Инквизиция. Надеюсь, ни у кого возражений нет? Инфант? Капитан?

- Ничего не имею против, – усмехнулся я.

- Если Святая Инквизиция хочет допросить инфанта Аргилона ей понадобиться разрешение короля, - произнес капитан Энрике, грузно поднимаясь из-за стола.

- Не сомневаюсь, король его даст, - произнес Бертран.

- О, я приложу все усилия! – пообещал капитан Королевской Стражи. Потом сурово посмотрев на меня спросил:

- Вы разве не торопитесь на очень важные переговоры?

- Черт… действительно, - рассеяно ответил я. В моей бедовой голове вдруг зародилась одна забавная мысль…

– Капитан, вы отпустите со мной Эмилио?

- Зачем он Вам? – нахмурился капитан.

- В качестве переводчика, - невозмутимо ответил я.

- Ты же знаешь язык, - недоумевающее проговорил юный виконт.

- Ну и что?

- Я бы не хотел отпускать виконта Гуаннеро… - начал Энрике Дальего, но я перебил его:

- Решать виконту, - и я выразительно посмотрел на Эмилио.

- Я подумаю, инфант, - учтиво отвевтил юноша.

- Отлично, - улыбнулся я.

- Дьявольщина! Вы что-то задумали, инфант? – Энрике строго на меня посмотрел. Брат Бертран внимательно молчал.

- Я пока не решил, капитан.

- Хорошо. Можете брать с собой кого хотите, - махнул рукой Энрике. В голосе звучала удручающая усталость. - А сейчас, Ваше… - капитан запнулся, - Короче, проваливайте!

- Ага, - я подмигнул капитану и скорчил рожицу инквизитору. После чего покинул уютный кабинет. Эмилио и Пабло остались. Последний так и продолжал дрыхнуть в углу, но я не сомневался, что его растолкают.

Добравшись до своих покоев, я думал спокойно принять ванну, однако у самых дверей обнаружились тонкие фигуры младших кузин. Люси и Лиза бросились ко мне и закружили в веселом хороводе.

- Ты вернулся! – воскликнула Люси.

- Я слышала, ты нашел Эмилио. Это правда? – взволновано поинтересовалась Лиза.

- Это правда, - кивнул я. – Но я его собираюсь утащить с собой на далекий эльфийский фрегат для участия в важных переговорах.

- Что?! – возмутилась Лиза. А потом решительно заявила, - Я лечу с вами!

- Эй, Лиз, ты чего? Опомнись! – Люси дернула сестру за рукав.

- И не подумаю! – категорично сказала Лиза.

- Совсем ты голову потеряла, - вздохнула Люси.

- Хватит вам, - встрял я в беседу кузин. – Я устал, мне надо принять ванну, и чуток вздремнуть. Люси, если хочешь лететь – собирай вещи. Через полтора часа должна быть готова, – с этими словами я, незаметно дрейфующий в сторону своих апартаментов, захлопнул перед очаровательными носиками кузин тяжелую дубовую дверь. Впрочем, дверь вполне могла быть липовой – я совершенно не разбираюсь в деревьях.

Продолжение